СЛАВА УКРАИНЕ - ГЕРОЯМ СЛАВА, СЛАВА ГЕРОЯМ УПА

[Гість Монтескье]

Ти мав на увазі місто Бендери в Молдові?

Иа, тебе ещё не говорили, что между тобой и танком есть общее.

[Гість вольф]

Ти мав на увазі місто Бендери в Молдові?

ИА, заметь ты всё время говоришь - НЕ РОЗУМІЮ, ЩО ТИ МАЄШЬ НА УВАЗІ, Я В ЗАГАЛІ НЕ РОЗУМІЮ, ПРО, ЩОЦЕ ТИ.

Найми себе толкователя.

[Гість Ангелина]

УПА - це все рівно наша історія, і ми не знаємо, що там насправді відбувалося, як і не знаємо про секретні матеріали Сталіна, і НКВД

[САИ]

УПА - це все рівно наша історія, і ми не знаємо, що там насправді відбувалося, як і не знаємо про секретні матеріали Сталіна, і НКВД

Я думаю, что Сталину, Вышинскому, Берии, Ежову, Дзержинскому, Ягоде надо присвоить звание Герой России. Ну и бывшим рядовым НКВДешникам по ордену дать. Всё равно это наша история.

[Гість Монтескье]

УПА - це все рівно наша історія, і ми не знаємо, що там насправді відбувалося, як і не знаємо про секретні матеріали Сталіна, і НКВД

ОУН и УПА наша история, которой нужно стыдиться.

[Гість Ua Patriot]

ОУН и УПА наша история, которой нужно стыдиться.

ОУН и УПА наша история, которой нужно ГОРДИТЬСЯ. ;)

[Гість Монтескье]

ОУН и УПА наша история, которой нужно ГОРДИТЬСЯ. ;)

Если бы эти организации не сотрудничали с Гитлеровцами, ними нужно было гордиться!!!

А так как они сотрудничали с фашистами, гордиться ними могут только те, кто хочет оправдаться за преступления!!!.

[Гість Ua Patriot]

100 найбільш переможних битв УПА з Німецькими каральними військами

З літа 1942 року почалося масове створення відділів самооборони в населених пунктах, котрі ліквідували німецьку жандармерію, поліцію та захищали мирне населення від карателів. У вересні 1942 року Провід ОУН(Б) прийняв рішення про організацію більш мобільних збройних відділів, розмірами сотень для допомоги місцевим сільським боївкам (СКБ).

 

Протягом жовтня 1942 року першу сотню УПА організував референт Крайового проводу ОУН Сергій Качинський-Остап в Кивинському повіті на Берестейщині. У листопаді 1942 року другу сотню УПА організував поручник Іван Перегійняк (Кавбешко) поблизу Луцька. У грудні 1942 року організували сотні УПА: хорунжий Ярема в районі Колки-Степань, Ворон в Пустомитських лісах і Крук на Крем'янеччині, Тернопільщина. Усі сотні перейшли під безпосереднє командування поручника Василя Івахіва (Роса, Сонар, Сом). У грудні 1942 року усі сотні ОУН(Б) одержали назву: Українська Повстанська Армія (УПА).

 

У вересні 1942 року боївка ОУН(Б) під командуванням Сергія Качинського-Остап ліквідувала станицю жандармів у с.Піддубці, р-н Луцька.

 

07 лютого 1943 - - - сотня УПА під командуванням Довбешка-Коробка провела наступ на загін жандармерії у м.Володимирець. Містечко повністю визволено від ворога, здобуто 20 одиниць вогнепальної зброї, 65 ковдр, амуніцію та інші речі. Втрати ворога: 7 вбитих, включно з командиром жандармерії інші розбіглися. Втрати УПА: 1 вбитий і 2 ранених.

 

22 лютого 1943 на лагер УПА біля Висоцька напали дві німецькі роти. Відділ УПА вступив у важкий бій, після прибуття допомоги німцям чисельністю 350 осіб відділ відступив у ліс. Втрати німців: 20 вбитих; втрати УПА: 2 вбитих, включно із к-ром Коробкою.

 

З лютого 1943 розпочинаються широкомасштабні бойові дії на Поліссі з метою усунути німецьку адміністрацію і очистити широкі терени для створення "повстанських республік".

 

10 березня сотня УПА провела успішний наступ на укріплені позиції німців в с.Оржеві, де знаходились також склади зброї. Втрати німців: 60 вбитих і ранених; втрати УПА: 4 вбитих, к-р Остап (Сергій Качинський), що особисто керував боєм. Здобуто величезну кількість зброї і військової амуніції, котру успішно передано тиловим структурам УПА.

 

20 березня відділ УПА розгромив лагер полонених в Луцьку і усіх заарештованих звільнив.

 

Протягом березня організовано багато постійно діючих станиць УПА по селах Луччини і Ковельщини.

 

28 березня німці, чисельністю 1500 осіб, напали на сотню УПА, що квартирувала у м.Людвиполі. Розгорівся довготривалий, жорстокий бій. Підоспілі частини СС незмогли захопити укріплені позиції УПА і відступили до Костополя. Втрати ворога: 58 вбитих і ранених, 5 знищених автомашин; втрати УПА: 10 вбитих і ранених.

 

29 березня відділ УПА розбив табір полонених в Ковелі і тюрму. Визволено багато полонених.

 

Під кінець березня на Кременеччині майже всі села опинились під контролем УПА. Німецькі загони сидять постійно в Кременці і тільки в день роблять вилазки у навколишні села силами багаточисельних підрозділів.

 

Березень-квітень 1943 УПА в боях з німцями займає міста й містечка та звільняє полонених місцевих жителів із тюрем: Володимирець, Степань, Топоровиці, Людвипіль, Деражне, Олика, Цумань, Горохів та інші. Захоплено багато зброї і військової амуніції.

 

Березень-квітень 1943 відділи УПА в більших містах Волині і Полісся розбили в'язниці і звільнили в'язнів: Крем'янець, Дубно, Ковель, Луцьк, Рівне, Ківерці. Захоплено багато зброї і військової амуніції.

 

02-04 квітня загін УПА опанував м.Горохів. Опановано банк, пошту, тюрму і звільнено політичних в'язнів. Здобуто багато зброї і військової амуніції.

 

У на 03-04 квітня відділ УПА розбив карний лагер на Горохівщині. В'язнів звільнено.

 

04 квітня німці в силі 300 осіб напали на с.Постійно. Багато хат спалили, господарства пограбували. При відступі німців із села невеликий загін УПА організував добре сплановану засідку. Результатом короткого бою була повна поразка німців. Втрати ворога: 50 вбитих і ранених; втрати УПА 3 ранених. Здобуто: 2 важкі кулемети, радіостанцію, 2 фіри амуніції, польову аптеку.

 

З 12 на 13 квітня відділ УПА наскочив на укріплені позиції ворга в м.Цумань. Німців розгромлено, звільнено полонених, здобуто зброю, коні та іншу військову амуніцію. Втрати ворога: 20 вбитих і 15 ранених - решта втекла. Втрати УПА: 0.

 

В квітні на Володимирщині спалено майже всі держгоспи, переіменовані німцями на т.зв. лігеншафти. Це були маєтки колишніх куркулів, знаціоналізовані большевиками та захоплені німцями, де рабською працею працювало місцеве населення. Довший час після цього люди отримали можливість працювати на власних полях і годувати тільки себе.

 

17 квітня біля с.Борщівки відділ УПА організував засідку на німецький моторизований загін. Втрати ворога: 16 вбитих. Втрати УПА: 1 вбитий і 3 ранених.

 

З 21 на 22 квітня організовано військову операцію силами двох сотень УПА по визволенню Іванової Долини, Костопильщина. Позиції ворога були добре укріплені, а підрозділи багато чисельні. Знищено адміністративні будинки каральних підрозділів окупанта, зірвано два залізничних мости, здобуто багато зброї, військової амуніції і 1 тону вибухівки. Втрати ворога: 250 вбитих, 150 ранених і полонених. Втрати УПА: 4 вбитих і 3 ранених.

 

Кінець квітня 1943 на терені Остріг, Крем'янець, Шумськ відбуваються великі бої підрозділів УПА-Пінвніч та УПА-Захід із німецькою дивізією, котра складалася із двох армійських полків Вермахту, полку СС, полку жандармерії та полку козаків, завербованих німцями з полонених Червоної Армії. Після кількаденних боїв дивізію розбито. Армійські частини з неохотою вступали в бій і швидко розпорошились. Найбільші втрати німців біля населених пунктів: Верба - 120 вбитих, Шумське - 29 вбитих, Остріг - 32, Мізоч 11...

 

09 травня німці силою 400 осіб напали на село Яполоть, Костопільщина, грабуючи людей. УПА силою двох сотень окружив німців з трьох сторін. Розгорівся шестигодинний важкий бій. Втрати німців: 80 вбитих і ранених; втрати УПА: 0

 

14 травня німці окружили с.Любашу, Костопіль з наміром спалити хати, а мешканців розстріляти. Несподівано наскочили два рої УПА, котрі в короткому бою розігнали німаків. Знищено 11 авт, 35 німців, здобуто 2 скрині гранат.

 

В травні 1943 року на шляху Ковель - Берестя-Литовське в засідку сотні УПА потрапив шеф гітлерівського СА Віктор Люце із штабом і великим загоном охорони. Один із представників найвищого командного складу Німеччини разом із своїм штабом знищений.

 

В травні 1943 Головна Команда УПА-Північ вілправила відділ УПА у тримісячний рейд по Житомирщині і західній Київщині. За час рейду відділ провів 15 успішних боїв з німецькими поліційними частинами і більшовицькими грабіжницькими групами. Цей відділ знищив німецьку поліційну школу коло Житомира з залогою 260 поліцаїв, а недалеко с.Устинівка, Потиївського р-ну, 25 липня розбив німецький військовий підрозділ, що був спеціально відправлений на розгром спецвідділу УПА. З німецького боку було понад сто вбитих, ранених і полонених. У селі Камінка, Ярунського р-ну, було розбито більшовицьку диверсійну групу, що грабувала селян і вже стала причиною багатьох відплатних німецьких акцій на селянах. Диверсійна група котрозвідки ЧА в паніці втікла залишаючи на полі бою 66 вбитих та багато поранених.

 

В травні 1943 у великому бою біля Дружкополя на Горохівщині повністю розбито великий загін СС, Знищено 56 німців і 140 фольксдойчів, ранених 200.

 

В травні 1943 в бою в Пилипичах на Володимирщині вбито 96 німців.

 

В травні 1943 УПА під стягом С.Бандери очистила від німців територію площею 2000 кв.км. на Волині. А місто Колки стало столицею повстанської Колківської республіки.

 

В червні 1943 цілком очищено від німців Горохівщину і Деражнянщину.

 

20-25 червня 1943 захоплено містечка Любитів і Дивин на Поліссі. Залоги знищено, зброю і боєприпаси забрано.

 

19 серпня 1943 року здійснено наступ на м.Камінь Каширський. В акції брали участь: курінь Назара-Криги, сотня Лисого та сотня Кубіка. Добре спланована акція розпочалась рано вранці і завершилася о 17 годині. Протягом дня очищено від ворога усе місто. Втрати ворога: 120 вбитих (польські поліцаї та солдати вермахту). Втрати УПА: 2 ранених. Здобуто багато зброї і військової амуніції.

 

21 серпня 1943 відділ УПА знищив над рікою Іквою Манилівського р-ну на Рівненщині загін німців. Втрати ворога: 60 солдат.

 

25 серпня 1943 азербайджанський відділ УПА розгромив німців у Гощанському районі на Волині.

 

27 вересня 1943 на Долинщині німці здійснюють великий напад на вишкільний табів УПА. Триденні бої розгортаються на широкому терені наслідком яких є перемога відділів УПА. Вбито німці близько 350 солдатів. Основні ворожі втрати були, коли їх військовий підрозділ попав в пастку в урочищі. Тоді загинуло біля 200 німецьких солдат. Втрати УПА: 35 вбитих.

 

В жовтні 1943 рейдуюча група УПА в кількості 6 сотень по Житомирщині, Київщині, Вінничині і Кіровоградщині зводить цілий ряд важких і великих боїв із німецькими і румунськими військами. Найбільші бої і величезні втрати у ворога: 15.10.1943 - біля с.Могилівка, на шляху Зв'ягель-Коростень, 17.10.1943 - в містечку Бараші, 20.10.1943 в с.В'язовець, Пулинського р-ну та інші.

 

03 жовтня 1943 відділ УПА опановує станиці німецької поліції в Литині (Вінничина), визволяє в'язнів, здобуває 300 одиниць вогнепальної зброї. Завдяки УПА все збіжжя залишилося в руках населення і люди почали трошки краще жити.

 

05 жовтня 1943 курінь УПА захопив місто Козин на Рівненщині. Знищено ворожий гарнізон, спалено тюрму, звільнено близько сотні в'язнів, здобуто зброю, продовольство, медикаменти.

 

08 жовтня 1943 сотня УПА провела переможний бій із ворогом біля м.Володимирець. Ворог втратив кілька десятків убитими. Здобуто велику кількість зброї і навіть один справний танк.

 

09 квітня 1944 в с.Лукавець, Сторожинецького р-ну на Буковинщині, знищено окупаційну залогу і всі харчі роздано людям.

 

В квітні 1944 проведено визвольні акції на інших теренах Буковинщини: в селах Багна, Міліїв, Каратчів, Чорноус, Вилавче і інші.

 

 

[Гість Монтескье]

100 найбільш переможних битв УПА з Німецькими каральними військами

З літа 1942 року почалося масове створення відділів самооборони в населених пунктах, котрі ліквідували німецьку жандармерію, поліцію та захищали мирне населення від карателів. У вересні 1942 року Провід ОУН(Б) прийняв рішення про організацію більш мобільних збройних відділів, розмірами сотень для допомоги місцевим сільським боївкам (СКБ).

УКРАИНСКИЙ ФАШИЗМ: СТРАШНАЯ ПРАВДА ОБ У П А

 

Интегральный национализм - разновидность фашизма

 

Идеологом движения украинских националистов был Дмитрий Донцов, автор теории так называемого интегрального национализма. Для того чтобы лучше понять ее смысл, приведем слова биографа Донцова М.Сосновского, который прямо указывал: "Современные исследователи фашистского феномена 20-30-х единогласно подчеркивают характерные особенности фашистской идеологии, которые в основном совпадают с постулатами "интегрального национализма" Донцова". В частности, в своей фундаментальной работе "Национализм" Донцов проповедовал: "Зміцнення волі нації до життя, до влади, до експансії; фанатизм і аморальність; творче насильство". Современные почитатели Бандеры, на словах ратующие за демократию, умышленно не вспоминают, что интегральному национализму изначально была чужда всякая демократия. Он формировался как профашистская диктатура ограниченного круга избранных, оправдывающая насилие и физическое уничтожение всех несогласных. Так, в декалоге националиста (своеобразном кодексе чести) прямо предписывалось: "Не завагаєшся виконати величезне злодійство, якщо цього вимагатиме добро справи; ненавистю і підступом прийматимеш ворогів твоєї нації; змагатимеш до поширення сили, слави, багатства й простору української держави навіть за рахунок пригнічення чужоземців".

 

"Освободители"

О том, какую державу хотели построить бандеровцы, красноречиво говорят их дела с самых первых дней Великой Отечественной войны. Вспомним 30 июня 1941 года. Фашистские войска оккупируют Львов. Вместе с ними в город вступил знаменитый батальон абвера "Нахтигаль" (в переводе с немецкого - "Соловей"), состоящий из бандеровцев и возглавляемый Романом Шухевичем, ближайшим соратником Бандеры. В этот же день весь город был заклеен обращениями Степана Бандеры: "Народе! Знай! Москва, Польща, мадяри, жидва - це твої вороги. Нищи їх! Ляхів, жидів, комуністів знищуй без милосердя!.." Неудивительно, что вдохновленные этими призывами националисты-"соловьи" приняли самое активное участие в организации кровавых расправ над мирным населением.

В первый же день оккупации кучкой националистов были собраны так называемые Великие Украинские Сборы, на которых "з волі українського народу" был зачитан "Акт провозглашения Украинской Державы". В третьем пункте этого документа прямо говорилось о том, что "Відновлена Українська Держава буде тісно співдіяти з Націонал-Соціалістичною Великонімеччиною, що під проводом Адольфа Гітлера творить новий лад в Європі й світі..." Пусть современные поклонники украинского фашизма ответят на вопрос, кто спросил миллионы украинцев, хотели ли они "під проводом Адольфа Гітлера творити новий лад в Європі й світі"? Кто давал право сотне профашистски настроенных националистов выступать от имени всего украинского народа?

 

Бандера - "мученик"

Игра в украинское "правительство" закончилась для Бандеры тем, что через два с половиной месяца после провозглашения вышеупомянутого акта он оказался в концлагере. После этого осенью 1944 года он был освобожден (для узников концлагерей случай беспрецедентный) и с почетом доставлен на виллу, принадлежащую гестапо, где с ним согласовывались вопросы дальнейшего сотрудничества. Сегодня его сторонники всячески пытаются представить Бандеру как мученика фашистского режима, познавшего все тяготы концлагерной жизни. Но так ли это? Этот арест сами немцы называли "почетной изоляцией". До 1944 года вождя ОУН содержали в отдельном комфортном бункере №73 в специальной зоне лагеря Заксенхаузен под Берлином. А рядом с апартаментами "мученика" Бандеры за колючей проволокой работал конвейер смерти, где люди по нескольку сот человек в день умирали от зверских мучений, холода, голода и непосильного труда. В это же время сторонники ОУН по приказу Бандеры служили в немецкой полиции, карательных батальонах... К примеру, тот же Роман Шухевич, который был одним из министров разогнанного немцами бандеровского правительства, продолжил служить немцам в батальоне "Нахтигаль", затем стал одним из командиров карательного батальона СС. До декабря 1942 года он заработал два креста и звание капитана СС за успешное подавление партизанского движения на территории Белоруссии. Современные фальсификаторы истории преднамеренно скрывают эти факты, ведь они полностью опровергают легенду о том, что со второй половины 1941 года ОУН-б порвала с немцами всякие связи. В самом конце 1942 года, внезапно "поссорившись" с немцами (по мнению многих незаангажированных историков, эта "ссора" была инсценирована германскими спецслужбами для того, чтобы в целях конспирации отвести от будущего командира УПА возможные подозрения), Шухевич приступает к созданию УПА под единоличным руководством ОУН-б.

 

Нынешние "герои" Украины, кто они?

Чтобы обеспечить массовый приток добровольцев в УПА, руководством ОУН-б были выдвинуты антинемецкие лозунги. Но вот парадокс. Несмотря на призывы бороться как против большевиков, так и против немцев, руководство ОУН-УПА направляет основные свои усилия на борьбу с красными партизанами и мирным польским населением Волыни. В отношении же оккупационных властей командование УПА, как правило, проявляло удивительную лояльность. Отдельные стычки оуновцев с немцами свидетельствовали, скорее, о недостаточном контроле командования УПА за местными отрядами, чем о планомерных действиях против фашистов. Вот один из примеров: разведотдел войск СС и полиции Украины докладывал 30 июня 1943 года о массовых нападениях отрядов УПА на польские деревни, столкновениях с советскими партизанами в районе Людвинополь-Березно. А вот о военных действиях против фашистов в этом донесении говорится следующее: "Нападения на немецкие подразделения - редкость, вообще не было ни одного (!) случая, когда были бы ранены служащие немецкой полиции и военнослужащие вермахта... Имели место случаи, когда банды сознательно щадили жизнь немцев". Вот что вспоминает член Центрального Провода ОУН Михаил Степаняк ("Серый"): "...в 1943 году были изданы официальные приказы по УПА, запрещающие нарушать немецкие коммуникации, уничтожать немецкие склады оружия и продовольствия, нападать на немецкие подразделения даже в том случае, если они обессилены и отступают..."

В этом нет ничего удивительного, если учесть, что многие из командования УПА до того были офицерами германских спецслужб.

Вот далеко не полный перечень тех, кого сегодня пытаются сделать героями Украины: капитан абвера Роман Шухевич ("Чупринка"), награжден двумя крестами и медалью гитлеровской Германии; капитан абвера Василь Сидор ("Шелест") - командир роты 201-го батальона "шуцманшафт", затем командир УПА "Запад", награжден немецким крестом; старший лейтенант абвера Д. Клячкивский ("Клим Савур"); капитан абвера И. Гриньох ("Герасимовский", "Данилив") - организатор и член Главного штаба УПА, отвечал за связь УПА с абвером и гестапо, бывший капеллан бандеровского батальона "Нахтигаль", капеллан 201-го батальона "шуцманшафт", главный капеллан 14-й Ваффен СС дивизии "Галичина", кавалер двух немецких крестов; старший лейтенант абвера А. Луцкий ("Богун") - бывший командир взвода 201-го батальона "шуцманшафт", командир УНС (галицийский вариант УПА), с начала 1944 года замкомандира УПА; капитан абвера В.Павлюк ("Ирко") - командир роты 201-го батальона "шуцманшафт" - куренной УПА на Ивано-Франковщине, затем районный проводник ОУН на Львовщине; старший лейтенант абвера Ю. Лопатинский ("Калина") - член Центрального провода ОУН и Главного штаба ОУН, активный участник кровавых преступлений нахтигалевцев во Львове (июнь

1941 г.); капитан (гауптштурмфюрер) Ваффен СС П.Мельник ("Хмара") - командир роты дивизии СС "Галичина", куренной УПА...

 

ОУН-УПА и гитлеровцы

Начиная с конца 1943 года сотрудничество командования УПА с гитлеровцами приобретает особенно широкий размах. Высшее руководство УПА постоянно встречается с представителями оккупационных властей и спецслужб, согласовывая совместные действия против партизан и частей Красной Армии, которая в это время уже освобождала от врага территорию Правобережной Украины.

Так, начальник 2-го отдела штаба оккупационных войск генерал-губернаторства гауптман Юзеф Лазарек после войны свидетельствовал: "На протяжении марта-апреля 1944 года я лично через своего подчиненного лейтенанта Винтерассена направил из Львова в Черный лес три раза по две грузовые машины с оружием. Там было всего 15 тонн различного оружия. Одновременно с тем, что я поставлял УПА оружие, отделения второго отдела при первой бронетанковой и 17-й армиях также получили указания о снабжении УПА оружием, и эту задачу выполняли систематически, направляя оружие в большом количестве".

В рапорте офицера германских спецслужб Неринга губернатору Галиции от 2.04.1944 года сообщается, что в районе Камянки его посетил руководитель УПА по кличке Орел: "26 лет, заслужил в дивизии СС "Мертвая голова" железный крест первой степени, знак отличия участников пехотных штурмовых атак и серебряный знак образцовых раненых". Неринг с удовлетворением отметил, что на этой встрече "были приняты конкретные решения о сотрудничестве в разведке и тактике в борьбе с большевистскими бандами. Командир УПА получил оружие и боеприпасы..."

Начальник абверкоманды-202 подполковник Зелингер, согласно стенограмме совещания руководителей абверкоманд 101-й, 202-й и 305-й армейских групп "Юг" во Львове 19 апреля 1944 года, заявил следующее: "Организация подрывной работы может быть выполнена только при помощи Украинской Повстанческой Армии. В районах, занятых русскими, УПА - единственный союзник. Поэтому укрепление УПА, снабжение ее оружием и обучение определенного количества людей отвечают интересам немецкой армии".

Чтобы не дискредитировать себя в глазах простых людей, оуновцы ставили перед немцами одно условие - сохранить в тайне факт сотрудничества между ними. Вот как писал об этом немецкому командованию министр бандеровского "правительства" "Герасимовский" (И.Гриньох): "Доставка оружия и диверсионных средств с немецкой стороны через линию фронта для подразделений УПА должна проводиться по правилам конспирации, чтобы не дать большевикам в руки никаких доказательств относительно украинцев - союзников немцев, которые остались за линией фронта. Поэтому ОУН просит, чтобы переговоры, договоренность шли от центра и чтобы партнерами со стороны немцев была по возможности полиция безопасности, так как она знакома с правилами конспирации". Комментарии, как говорится, излишни...

Армия резунов против мирного населения

Итак, если в отношении фашистов ОУН зачастую лишь создавала видимость войны (чисто пропагандистский прием, имеющий своей целью не оттолкнуть от себя жителей Западной Украины), то в борьбе с красными партизанами и мирным населением Западной Украины "война" действительно шла полным ходом. Сегодня сторонники Бандеры очень не любят вспоминать о волынской трагедии 1943-1944 годов, когда, по разным источникам, были зверски уничтожены от 200 до 500 тысяч поляков. Пытаясь оправдать это преступление, современные националисты заявляют о том, что это была не более чем стихийная месть украинцев за притеснения со стороны поляков и что сами поляки во время немецкой оккупации убивали украинцев. При этом они умалчивают о том, что эта "стихия" разыгралась почему-то сразу после того, как ОУН-УПА возглавил Роман Шухевич, бывший эсэсовский каратель. Тотально истребляя мирное население, по свидетельствам самих лидеров ОУН, таким образом они пытались воспитать в украинцах нового человека, лишенного таких ненужных сантиментов, как сострадание, милосердие, готовых по приказу фюреров национализма "виконати величезне злодійство, якщо цього вимагатиме добро справи".

Так, только за 6 дней, с 10 по 15 июля 1943 года, отряды УПА, дислоцированные на Волыни, провели около 300 акций в 100 селах, убив более 12 тысяч поляков. Их загоняли в костелы и сжигали живьем. Шеф службы безопасности ОУН Николай Лебедь, напутствуя головорезов, вещал: "Нас не интересуют цифры, речь не идет о десятке или ста тысячах, а о всех поляках до единого - от стариков до детей. Раз и навсегда надо избавить нашу землю от этого охвостья". По свидетельству очевидцев, оуновцы во многом превосходили в своей жестокости фашистов. Тем, кто пытается сегодня обелить ОУН-УПА, напомним слова того же командира УПА "Поліська Січ", которую бандеровцы фактически истребили в 1943 году. В своем обращении от 24 сентября 1943 года к Проводу ОУН-Бандеры он писал: "Ваша "власть" ведет себя на местах не как народная революционная власть, а как обычная банда. Целый культурный мир из-за вас трактует украинцев не как людей, которые путем революции борются за свое государство, а как выродившихся варваров и обычных бандитов..." Приведенные выше слова писаны не "москалями", не украинскими коммунистами - их писал украинец, враг большевизма, приверженец принципов УНР.

Никто не отрицает того, что в УПА было немало добровольцев - рядовых бойцов и низовых командиров, которые, поддавшись националистической пропаганде, шли в ее ряды, чтобы драться с немецкими оккупантами (что они и делали, несмотря на все запреты высшего командования УПА). Но это ни в коей мере не оправдывает преступных действий руководства ОУН-УПА, которое, спекулируя на патриотических чувствах простых людей, развязало на территории Западной Украины кровавую бойню, делало все для того, чтобы во имя своих профашистских идей вытравить в сердцах своих сторонников все человеческое.

О том, как бандеровцы "воевали" с поляками, можно представить по вспоминаниям самих жертв, которым чудом удалось избежать расправы.

Тадеуш Которский: "До конца 1942 года мы жили с украинцами в добрососедстве. Уничтожение поляков бандами УПА началось летом 1943 года, а под осень того же года трагедия достигла своей вершины. Большой трагедией для меня стала смерть украинцев Ивана Аксютича и его сына Сергея осенью 1943 года. Человек в годах, Аксютич Иван хорошо жил со своими соседями, не вступал ни в какие политические интриги, имел смелость не поддерживать украинских националистов. Убили его в селе Клевецк с участием его племянника Леонида. Для родного дяди он избрал страшную смерть - распилил живое тело пилой. Сына Ивана Аксютича оуновцы застрелили".

Францишка Косинская: "Я проживала на Волыни в селе Дошно, что в 17 километрах от Ковеля. Соседние села - Вельмиче и Дотынь. С болью в сердце вспоминаю трагический день 28 августа 1943 года. Я вышла из дома и побежала к двухсемейному дому моих дядей - братьев отца. Мои дяди Флориан и Петр Рубановские и наш кузен Казимир лежали на полу лицом вниз, пробитые штыками. Под яблоней, недалеко от порога, лежали мертвые тетя Геня с детьми. У нее и ее сына были разрублены головы. Тетя держала в объятиях меньшего ребенка. Тетя Сабина, жена другого дяди, была совершенно голая. У нее также была разрублена голова, а у грудей лежали два восьмимесячных близнеца..."

Ф. Б. из Канады: "На наш двор пришли бандеровцы, схватили отца и топором отрубили ему голову, нашу сестру проткнули колом. Мама, увидев это, умерла от разрыва сердца".

Ю. В. из Великобритании: "Жена моего брата была украинкой, и за то, что она вышла замуж за поляка, ее 18 бандеровцев насиловали. От этого шока она уже никогда не излечилась... она утопилась в Днестре".

Ю. X. из Польши: "В марте 1944 г. на наше село Гута Шкляна, гмина Лопатин, напали бандеровцы, среди них был один по фамилии Дидух из села Оглядов. Убили пять человек, рубили пополам. Изнасиловали малолетнюю".

Т.Р. из Польши: "Село Осьмиговичи. 11. 07. 43 г. во время службы Божьей напали бандеровцы, поубивали молящихся, через неделю после этого напали на наше село. Маленьких детей побросали в колодец, а тех, кто побольше, закрыли в подвале и завалили его. Один бандеровец, держа грудного ребенка за ножки, ударил его головой о стену. Мать этого ребенка закричала, ее пробили штыком".

"12 июля 1943 г., колония Мария Воля, гмина Микульчицы, уезд Владимир-Волынский. Около 15.00 ее окружили украинские националисты и начали мордовать поляков, применяя огнестрельное оружие, топоры, ножи, вилы и палки. Погибли около 200 человек (45 семей). Часть людей, около 30 человек, живьем бросили в колодец и там убивали их камнями. Украинцу приказали убить жену-польку и двоих детей. Когда он не выполнил приказа, убили его, жену и детей. Восемнадцать детей в возрасте от 3 до 12 лет, которые спряталась на хлебных полях, переловили, посадили на драбинчатую телегу, завезли в село Честный Крест и там поубивали: пробивали вилами, рубили топорами. Акцией руководил Квасницкий".

"В одну из ночей бандеровцы ворвались в украинское село Лозовую. В течение полутора часов убили свыше ста мирных крестьян. В хату Дягун Насти ворвался бандит с топором в руках и зарубил трех ее сыновей. Самому маленькому, четырехлетнему Владику, отрубил руки и ноги. В хате Макухи убийцы застали двоих детей - трехлетнего Ивасика и десятимесячного Иосифа. Десятимесячное дитя, увидев мужчину, обрадовалось и со смехом протянуло к нему ручки, показывая свои четыре зубика. Но безжалостный бандит полоснул ножом головку младенца, а его братику Ивасику топором разрубил голову".

"9 ноября 1943 г., польское село Паросле в районе г. Сарны. Банда украинских националистов, притворясь советскими партизанами, ввела в заблуждение жителей села, которые в течение дня угощали банду. Вечером бандиты окружили все дома и убили в них польское население. Были убиты 173 человека. Спаслись только двое, которые были завалены трупами, и 6-летний мальчик, который притворился убитым. Позднейший осмотр убитых показал исключительную жестокость палачей. Грудные младенцы были прибиты к столам кухонными ножами, с нескольких человек содрали кожу, женщин насиловали, у некоторых были обрезаны груди, у многих отрезаны уши, носы, выколоты глаза, отрезаны головы. После резни устроили у местного старосты пьянку. Когда палачи ушли, среди раскиданных бутылок из-под самогона и остатков еды нашли годовалого ребенка, прибитого штыком к столу, а у него во рту торчал недоеденный кем-то из бандитов кусок квашеного огурца"...

И это лишь мизерная часть бесчисленных свидетельств тех, кто пережил ад "нового порядка". Порядка, который бандеровцы планировали установить на всей Украине.

А ведь кроме поляков были еще и украинцы, и русские, и евреи, и словаки, и венгры...

После войны бандеровцы убили сотни учителей, медицинских и хозяйственных работников, направленных из восточных областей Украины, около 2 тысяч председателей, секретарей сельсоветов и председателей колхозов, свыше 20 тысяч солдат и офицеров Советской Армии и правоохранительных органов, примерно 4-5 тысяч своих же "вояк" УПА, недостаточно "активных и национально сознательных". Сегодня все это официальная пропаганда пытается списать на отряды НКВД. Никто не пытается обелить преступления сталинского режима, но тот факт, что огромное число преступлений против мирного населения на территории Западной Украины совершено националистами, подтверждается многочисленными отчетами и соответствующими инструкциями руководства УПА. Одна из них предписывала:

"...а) сельскую администрацию из русских (с востока), как председателей сельсоветов, секретарей и т.д. и председателей колхозов, - расстреливать;

б) сельскую администрацию из украинцев (с востока) - выслать после предупреждения, чтобы за двое суток убрались, если не послушают - расстреливать.

2. К вопросу вывезенных семейств в Сибирь организовать ответные акции:

а) расстреливать русских из районной администрации. Партийцев, комсомольцев - невзирая на их национальность;

б) выгнать из сел учителей, врачей разного рода... с востока. Украинцев выслать после предупреждения, чтобы в течение 48 часов выбрались. Не послушают - расстреливать;

в) не допустить, чтобы на места вывезенных в Сибирь семей осели москали, если осядут - жечь хаты, а москалей - расстреливать;

г) подрывать курьерские поезда. Эти акции (п. 1 и 2) начать 5 августа, а закончить как можно быстрее. Июль 1948 г."

Хотелось бы привести слова бывшего ректора Харьковского университета профессора Владимира Федоровича Лаврушина. Химик по профессии, он в 1945 году возглавлял комиссию по изучению техники и технологии уничтожения людей нацистами. В опубликованных материалах Нюрнбергского процесса присутствует и отчет, написанный им. Говоря о последователях Бандеры, он сказал:

"Несмотря на то что я глубоко вник в самые гнусные и бесчеловечные тайны Третьего рейха, в пожилом возрасте я с немцами примирился. А с бандеровцами примириться не могу. Дело даже не в том, что они против нас, освободителей Западной Украины от немецкого фашизма, вели подлейшую партизанскую войну. Немцы раскаялись, осудили фашизм, стали преследовать нацистских преступников, помогать жертвам фашизма и т.д. А бандеровцы - нет! Они передали свою идеологию новым поколениям националистов, восстановили свои политические партии и общественные организации, а теперь стараются еще и героизировать свое бандитское прошлое. Поэтому с ними примирения быть не может... Я думаю, что простить бывшего бандеровца можно - не ради него, уже старого, жалкого и ничтожного, а ради очищения собственной души от скверны застарелой вражды и ненависти. Именно простить, а не реабилитировать, и уж тем более - не героизировать. Этот акт прощения может носить лишь личный характер, распространяясь на отдельных людей, но не может быть прощения явлению. Можно простить националиста, но нельзя простить национализм..."

 

Газета "Казачье слово" № 1, 21 января 2004 года

Сумской полк слободского казачества Герасима Кондратьева

 

Патрик, то о чем ты пишешь, документально не подтверждается?. Во всяком случае в немецком военном архиве таких данных нет. Ознакомься _http://www.rusarchives.ru/evants/exhibitions/oyn-ypa-f.shtml

[Гість Melisa]

Херня ваша УПА. Это называется "за банку варенья и корзину печенья". Пришли немцы, дали варенья, парни повелись, поняли что еще печенье может перепасть и понеслась

[Гість Монтескье]

Херня ваша УПА. Это называется "за банку варенья и корзину печенья". Пришли немцы, дали варенья, парни повелись, поняли что еще печенье может перепасть и понеслась

Впервые встречаю такую критику. По смыслу всё верно.

[Гість украинец-малоросс]

УПА - це все рівно наша історія, і ми не знаємо, що там насправді відбувалося, як і не знаємо про секретні матеріали Сталіна, і НКВД

Но кое какие результаты знаем мы, знают немцы, знают поляки, знает мир и уже этих знаний достаточно, что бы стыдиться деятельности Бандеры.

Только психологичеки больные люди могут возвеличивать человека призывавшего утопить в крови и терроре свой край(хотя он родился и жил в Австровенгрии , а не на Украине).

[Гість украинец-малоросс]

100 найбільш переможних битв УПА з Німецькими каральними військами

З літа 1942 року почалося масове створення відділів самооборони в населених пунктах, котрі ліквідували німецьку жандармерію, поліцію та захищали мирне населення від карателів. У вересні 1942 року Провід ОУН(Б) прийняв рішення про організацію більш мобільних збройних відділів, розмірами сотень для допомоги місцевим сільським боївкам (СКБ).

 

Протягом жовтня 1942 року першу сотню УПА організував референт Крайового проводу ОУН Сергій Качинський-Остап в Кивинському повіті на Берестейщині. У листопаді 1942 року другу сотню УПА організував поручник Іван Перегійняк (Кавбешко) поблизу Луцька. У грудні 1942 року організували сотні УПА: хорунжий Ярема в районі Колки-Степань, Ворон в Пустомитських лісах і Крук на Крем'янеччині, Тернопільщина. Усі сотні перейшли під безпосереднє командування поручника Василя Івахіва (Роса, Сонар, Сом). У грудні 1942 року усі сотні ОУН(Б) одержали назву: Українська Повстанська Армія (УПА).

 

У вересні 1942 року боївка ОУН(Б) під командуванням Сергія Качинського-Остап ліквідувала станицю жандармів у с.Піддубці, р-н Луцька.

 

07 лютого 1943 - - - сотня УПА під командуванням Довбешка-Коробка провела наступ на загін жандармерії у м.Володимирець. Містечко повністю визволено від ворога, здобуто 20 одиниць вогнепальної зброї, 65 ковдр, амуніцію та інші речі. Втрати ворога: 7 вбитих, включно з командиром жандармерії інші розбіглися. Втрати УПА: 1 вбитий і 2 ранених.

 

22 лютого 1943 на лагер УПА біля Висоцька напали дві німецькі роти. Відділ УПА вступив у важкий бій, після прибуття допомоги німцям чисельністю 350 осіб відділ відступив у ліс. Втрати німців: 20 вбитих; втрати УПА: 2 вбитих, включно із к-ром Коробкою.

 

З лютого 1943 розпочинаються широкомасштабні бойові дії на Поліссі з метою усунути німецьку адміністрацію і очистити широкі терени для створення "повстанських республік".

 

10 березня сотня УПА провела успішний наступ на укріплені позиції німців в с.Оржеві, де знаходились також склади зброї. Втрати німців: 60 вбитих і ранених; втрати УПА: 4 вбитих, к-р Остап (Сергій Качинський), що особисто керував боєм. Здобуто величезну кількість зброї і військової амуніції, котру успішно передано тиловим структурам УПА.

 

20 березня відділ УПА розгромив лагер полонених в Луцьку і усіх заарештованих звільнив.

 

Протягом березня організовано багато постійно діючих станиць УПА по селах Луччини і Ковельщини.

 

28 березня німці, чисельністю 1500 осіб, напали на сотню УПА, що квартирувала у м.Людвиполі. Розгорівся довготривалий, жорстокий бій. Підоспілі частини СС незмогли захопити укріплені позиції УПА і відступили до Костополя. Втрати ворога: 58 вбитих і ранених, 5 знищених автомашин; втрати УПА: 10 вбитих і ранених.

 

29 березня відділ УПА розбив табір полонених в Ковелі і тюрму. Визволено багато полонених.

 

Під кінець березня на Кременеччині майже всі села опинились під контролем УПА. Німецькі загони сидять постійно в Кременці і тільки в день роблять вилазки у навколишні села силами багаточисельних підрозділів.

 

Березень-квітень 1943 УПА в боях з німцями займає міста й містечка та звільняє полонених місцевих жителів із тюрем: Володимирець, Степань, Топоровиці, Людвипіль, Деражне, Олика, Цумань, Горохів та інші. Захоплено багато зброї і військової амуніції.

 

Березень-квітень 1943 відділи УПА в більших містах Волині і Полісся розбили в'язниці і звільнили в'язнів: Крем'янець, Дубно, Ковель, Луцьк, Рівне, Ківерці. Захоплено багато зброї і військової амуніції.

 

02-04 квітня загін УПА опанував м.Горохів. Опановано банк, пошту, тюрму і звільнено політичних в'язнів. Здобуто багато зброї і військової амуніції.

 

У на 03-04 квітня відділ УПА розбив карний лагер на Горохівщині. В'язнів звільнено.

 

04 квітня німці в силі 300 осіб напали на с.Постійно. Багато хат спалили, господарства пограбували. При відступі німців із села невеликий загін УПА організував добре сплановану засідку. Результатом короткого бою була повна поразка німців. Втрати ворога: 50 вбитих і ранених; втрати УПА 3 ранених. Здобуто: 2 важкі кулемети, радіостанцію, 2 фіри амуніції, польову аптеку.

 

З 12 на 13 квітня відділ УПА наскочив на укріплені позиції ворга в м.Цумань. Німців розгромлено, звільнено полонених, здобуто зброю, коні та іншу військову амуніцію. Втрати ворога: 20 вбитих і 15 ранених - решта втекла. Втрати УПА: 0.

 

В квітні на Володимирщині спалено майже всі держгоспи, переіменовані німцями на т.зв. лігеншафти. Це були маєтки колишніх куркулів, знаціоналізовані большевиками та захоплені німцями, де рабською працею працювало місцеве населення. Довший час після цього люди отримали можливість працювати на власних полях і годувати тільки себе.

 

17 квітня біля с.Борщівки відділ УПА організував засідку на німецький моторизований загін. Втрати ворога: 16 вбитих. Втрати УПА: 1 вбитий і 3 ранених.

 

З 21 на 22 квітня організовано військову операцію силами двох сотень УПА по визволенню Іванової Долини, Костопильщина. Позиції ворога були добре укріплені, а підрозділи багато чисельні. Знищено адміністративні будинки каральних підрозділів окупанта, зірвано два залізничних мости, здобуто багато зброї, військової амуніції і 1 тону вибухівки. Втрати ворога: 250 вбитих, 150 ранених і полонених. Втрати УПА: 4 вбитих і 3 ранених.

 

Кінець квітня 1943 на терені Остріг, Крем'янець, Шумськ відбуваються великі бої підрозділів УПА-Пінвніч та УПА-Захід із німецькою дивізією, котра складалася із двох армійських полків Вермахту, полку СС, полку жандармерії та полку козаків, завербованих німцями з полонених Червоної Армії. Після кількаденних боїв дивізію розбито. Армійські частини з неохотою вступали в бій і швидко розпорошились. Найбільші втрати німців біля населених пунктів: Верба - 120 вбитих, Шумське - 29 вбитих, Остріг - 32, Мізоч 11...

 

09 травня німці силою 400 осіб напали на село Яполоть, Костопільщина, грабуючи людей. УПА силою двох сотень окружив німців з трьох сторін. Розгорівся шестигодинний важкий бій. Втрати німців: 80 вбитих і ранених; втрати УПА: 0

 

14 травня німці окружили с.Любашу, Костопіль з наміром спалити хати, а мешканців розстріляти. Несподівано наскочили два рої УПА, котрі в короткому бою розігнали німаків. Знищено 11 авт, 35 німців, здобуто 2 скрині гранат.

 

В травні 1943 року на шляху Ковель - Берестя-Литовське в засідку сотні УПА потрапив шеф гітлерівського СА Віктор Люце із штабом і великим загоном охорони. Один із представників найвищого командного складу Німеччини разом із своїм штабом знищений.

 

В травні 1943 Головна Команда УПА-Північ вілправила відділ УПА у тримісячний рейд по Житомирщині і західній Київщині. За час рейду відділ провів 15 успішних боїв з німецькими поліційними частинами і більшовицькими грабіжницькими групами. Цей відділ знищив німецьку поліційну школу коло Житомира з залогою 260 поліцаїв, а недалеко с.Устинівка, Потиївського р-ну, 25 липня розбив німецький військовий підрозділ, що був спеціально відправлений на розгром спецвідділу УПА. З німецького боку було понад сто вбитих, ранених і полонених. У селі Камінка, Ярунського р-ну, було розбито більшовицьку диверсійну групу, що грабувала селян і вже стала причиною багатьох відплатних німецьких акцій на селянах. Диверсійна група котрозвідки ЧА в паніці втікла залишаючи на полі бою 66 вбитих та багато поранених.

 

В травні 1943 у великому бою біля Дружкополя на Горохівщині повністю розбито великий загін СС, Знищено 56 німців і 140 фольксдойчів, ранених 200.

 

В травні 1943 в бою в Пилипичах на Володимирщині вбито 96 німців.

 

В травні 1943 УПА під стягом С.Бандери очистила від німців територію площею 2000 кв.км. на Волині. А місто Колки стало столицею повстанської Колківської республіки.

 

В червні 1943 цілком очищено від німців Горохівщину і Деражнянщину.

 

20-25 червня 1943 захоплено містечка Любитів і Дивин на Поліссі. Залоги знищено, зброю і боєприпаси забрано.

 

19 серпня 1943 року здійснено наступ на м.Камінь Каширський. В акції брали участь: курінь Назара-Криги, сотня Лисого та сотня Кубіка. Добре спланована акція розпочалась рано вранці і завершилася о 17 годині. Протягом дня очищено від ворога усе місто. Втрати ворога: 120 вбитих (польські поліцаї та солдати вермахту). Втрати УПА: 2 ранених. Здобуто багато зброї і військової амуніції.

 

21 серпня 1943 відділ УПА знищив над рікою Іквою Манилівського р-ну на Рівненщині загін німців. Втрати ворога: 60 солдат.

 

25 серпня 1943 азербайджанський відділ УПА розгромив німців у Гощанському районі на Волині.

 

27 вересня 1943 на Долинщині німці здійснюють великий напад на вишкільний табів УПА. Триденні бої розгортаються на широкому терені наслідком яких є перемога відділів УПА. Вбито німці близько 350 солдатів. Основні ворожі втрати були, коли їх військовий підрозділ попав в пастку в урочищі. Тоді загинуло біля 200 німецьких солдат. Втрати УПА: 35 вбитих.

 

В жовтні 1943 рейдуюча група УПА в кількості 6 сотень по Житомирщині, Київщині, Вінничині і Кіровоградщині зводить цілий ряд важких і великих боїв із німецькими і румунськими військами. Найбільші бої і величезні втрати у ворога: 15.10.1943 - біля с.Могилівка, на шляху Зв'ягель-Коростень, 17.10.1943 - в містечку Бараші, 20.10.1943 в с.В'язовець, Пулинського р-ну та інші.

 

03 жовтня 1943 відділ УПА опановує станиці німецької поліції в Литині (Вінничина), визволяє в'язнів, здобуває 300 одиниць вогнепальної зброї. Завдяки УПА все збіжжя залишилося в руках населення і люди почали трошки краще жити.

 

05 жовтня 1943 курінь УПА захопив місто Козин на Рівненщині. Знищено ворожий гарнізон, спалено тюрму, звільнено близько сотні в'язнів, здобуто зброю, продовольство, медикаменти.

 

08 жовтня 1943 сотня УПА провела переможний бій із ворогом біля м.Володимирець. Ворог втратив кілька десятків убитими. Здобуто велику кількість зброї і навіть один справний танк.

 

09 квітня 1944 в с.Лукавець, Сторожинецького р-ну на Буковинщині, знищено окупаційну залогу і всі харчі роздано людям.

 

В квітні 1944 проведено визвольні акції на інших теренах Буковинщини: в селах Багна, Міліїв, Каратчів, Чорноус, Вилавче і інші.

 

 

Вам бы фантастические романы придумывать, а не посты на форумах...

[Гість Bes]

Вам бы фантастические романы придумывать, а не посты на форумах...

 

тю, это еще ничего! уникум из донецкого гос университете, Богданов Санька, утверждает что у упа была своя авиация. Подтверждаю! Была! Немцы подарили самолет, что- то вроде кукурузника, но по причине отсутствия пилотов, он у них где- то стоял, и гнил.

[Гість украинец-малоросс]

тю, это еще ничего! уникум из донецкого гос университете, Богданов Санька, утверждает что у упа была своя авиация. Подтверждаю! Была! Немцы подарили самолет, что- то вроде кукурузника, но по причине отсутствия пилотов, он у них где- то стоял, и гнил.

 

Не сгнил, а замаскировался видать под окружающую среду , дабы ненавистные москали не нашли и не уничтожили военновоздушный флот УПА.)))

[Гість Bes]

мне до жути интересно читать ахинею про упа. как нацики пытаются протолкнуть фашистов в герои. но они в полемику не вступают, потому- что берут свою ахинею с бандеровского сайта, и не знают толком что, где, когда и за что.

[Гість Bes]

От так они выглядели

[Fil]

От так они выглядели

Вы пропагандируете УПА?

А кто тогда те, кто нападает на выставки документов про УПА, запрещает книги про УПА, запрещает вообще что либознать про УПА?

[Гість Bes]

Вы пропагандируете УПА?

А кто тогда те, кто нападает на выставки документов про УПА, запрещает книги про УПА, запрещает вообще что либознать про УПА?

что похоже? я Fil, только дал две фотографии, что- бы не быть голословным и меня не достовали, что якобы упу не служила фашистам. Мои симпатии к упа, вам Fil известны.

[Fil]

что похоже? я Fil, только дал две фотографии, что- бы не быть голословным и меня не достовали, что якобы упу не служила фашистам. Мои симпатии к упа, вам Fil известны.

Откуда достовали? Суржик вы наш :lol:

Красная Армия служила нацистам, ну и фашистам разумеется (хотя фашистов напало 3 девизии а национал-социалистов аж 153)

.http://www.gulag.ipvnews.org/article20070508.php

[Гість Bes]

Откуда достовали? Суржик вы наш :lol:

Красная Армия служила нацистам, ну и фашистам разумеется (хотя фашистов напало 3 девизии а национал-социалистов аж 153)

.http://www.gulag.ipvnews.org/article20070508.php

смело! так что, и войны великой отечественной не было? как сказал прысчеватый- украина не принимала участие в войне, на стороне россии.

 

Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом (нем. Deutsch-sowjetischer Nichtangriffspakt; также известен как пакт Молотова — Риббентропа) — межправительственное соглашение, подписанное 23 августа 1939 года главами ведомств по иностранным делам Германии и Советского Союза. Со стороны СССР договор был подписан наркомом по иностранным делам В. М. Молотовым, со стороны Германии — министром иностранных дел И. фон Риббентропом.

 

Стороны соглашения обязывались воздерживаться от нападения друг на друга и соблюдать нейтралитет в случае, если одна из них становилась объектом военных действий третьей стороны. Участники соглашения также отказывались от участия в группировке держав, «прямо или косвенно направленной против другой стороны». Предусматривался взаимный обмен информацией о вопросах, затрагивающих интересы сторон.

 

К договору прилагался Секретный дополнительный протокол о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе на случай «территориально-политического переустройства». Протокол предусматривал включение Латвии, Эстонии, Финляндии, Восточной Польши и Бессарабии в сферу интересов СССР, Литву и запад Польши — в сферу интересов Германии.

 

Договор был подписан после периода охлаждения политических и экономических советско-германских отношений, вызванного приходом А. Гитлера к власти, и вооружённых конфликтов, в которых СССР противостоял гитлеровской коалиции: Германии и Италии в Испании (см.: Гражданская война в Испании), Японии на Дальнем Востоке (см.: Хасанские бои, Бои на Халхин-Голе). Договор стал политической неожиданностью для третьих стран. Слухи о существовании дополнительных секретных договорённостей появились вскоре после подписания договора. Текст протокола был опубликован в 1948 г. по фотокопиям, и в 1993 г. — по вновь найденным подлинникам[1].

 

1 сентября 1939 года Германия начала вторжение в Польшу, а 17 сентября 1939 года на территорию Польши вошли советские войска[2]. Территориальный раздел Польши между СССР и Германией был завершён 28 сентября 1939 года подписанием договора о дружбе и границе. Позже к СССР были присоединены страны Прибалтики, Бессарабия и Северная Буковина, а также часть Финляндии.

 

После нападения Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года договор, так же как и все остальные советско-германские договоры, утратил силу[2]. В 1989 году Съезд народных депутатов СССР осудил секретный дополнительный протокол договора и признал его недействительным с момента подписания[3].

 

 

Предыстория советско-германского сближения

Советско-германские отношения в 1933—1938 гг.

Малая Советская Энциклопедия 1936 года издания отражает общий настрой СССР в отношении национал-социалистической Германии, описывая «теоретическое убожество» и «невежественность» Гитлера

 

После прихода Гитлера к власти в Германии в 1933 году и начавшихся в ходе «Национальной революции» антисоветских и антикоммунистических эксцессов СССР демонстративно разорвал все (до тех пор весьма тесные) экономические и военные отношения с Германией. По мнению историка С. З. Случа, Сталин, первоначально воспринимавший Гитлера как недолговременную марионетку германской элиты, пошёл на этот шаг с целью шантажа предполагаемых истинных хозяев Германии[4]. С этого момента официальным курсом НКИД СССР, возглавлявшегося М. М. Литвиновым, становится курс на создание в Европе системы «Коллективной безопасности», то есть системы международных договоров, которые бы поддержали версальскую систему и воспрепятствовали реваншистским планам Германии.

 

В марте 1935 Германия окончательно перестала соблюдать военные статьи Версальского мирного договора 1919 года. В стране была введена всеобщая воинская повинность и началось перевооружение армии, однако это не встретило никакого противодействия со стороны западных держав, гарантов Версальского мира.

 

В ноябре 1936 Германия и Япония подписали направленный против СССР «Антикоминтерновский пакт», участником которого в 1937 стала и Италия. СССР оказывал военную помощь республиканскому правительству Испании, где Германия и Италия активно поддержали путч генерала Франко. В марте 1938 Германия осуществила аншлюс Австрии и стала выдвигать территориальные претензии к Чехословакии. Англия и Франция тем временем проводят политику «умиротворения»[5]. Ширятся и инвестиции западных корпораций в экономику Германии, прежде всего, в её тяжёлую промышленность[6].

 

Миссия Канделаки»

 

В 1934-1937 годах, Советский Союз предпринял ряд попыток расширить советско-германские экономические отношения и провести разрядку политических отношений. В конце 1934 года в Берлин в должности торгпреда был направлен личный эмиссар Сталина Давид Канделаки[7][8] Ведя переговоры в Германии, Канделаки пытался перевести их с экономического на политический уровень — на рейхсминистра Г. Геринга и директора Имперского банка Я. Шахта[9].

 

В 1936 г. советская сторона предлагала Берлину подписание договора о ненападении. Предложение было отклонено на том основании, что между СССР и Германией нет общей границы[10]. По словам руководителя сети советской разведки Вальтера Кривицкого, для демонстрации доброй воли со стороны Москвы, ему в декабре 1936 года было приказано ослабить разведывательную работу в Германии[11].

 

Так называемая «миссия Канделаки» продолжалась до 1937 года и закончилась неудачей: немецкая сторона по идеологическим и политическим соображениям не считала нужным идти на расширение связей с СССР[9].

 

«Речь о жареных каштанах»

 

Такое название получила речь Сталина, произнесенная 10 марта 1939 года на XVIII съезде ВКП (б). В этой речи Сталин обвинил англо-французов в провокации войны и заявил о готовности к «политике мира» в отношении Германии. Перечислив агрессивные акты стран «оси» и заявив, что причиной этого был «отказ большинства неагрессивных стран, и прежде всего Англии и Франции, от политики коллективного отпора агрессорам» «на позицию невмешательства, на позицию „нейтралитета”», он затем следующим образом формулировал главные задачи советской политики:

«

 

1. Проводить и впредь политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами.

2. […] Не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками.

Речь Сталина на XVIII съезд ВКП (б)

 

»

 

По мнению некоторых историков, речь была воспринята Риббентропом как намёк на возможность улучшения отношений между Германией и СССР[12]. Впоследствии, после заключения Пакта, Молотов назвал его «началом поворота» в советско-германских отношениях[13].

[Гість Bes]

135 пыток и зверств, применяемых террористами ОУН – УПА к польскому населению Восточных окраин.

 

Перечисленные ниже методы пыток и зверств представляют собой только примеры и не охватывают полного собрания способов лишения жизни в муках, применяемых террористами ОУН – УПА, к польским детям, женщинам и мужчинам. Изобретательность пыток награждалась.

 

Преступления против человечества, совершённые украинскими террористами, могут быть предметом исследования не только историков, юристов, социологов, экономистов, но также и психиатров.

 

Даже сегодня, спустя более 50 лет с тех трагических событий, некоторые люди, которым спасли жизнь, при изложении переживают, у них начинают дрожать руки и челюсти, а голос ломается в гортани.

 

001. Вбивание большого и толстого гвоздя в череп головы.

002. Сдирание с головы волос с кожей (скальпирование).

003. Нанесение удара обухом топора по черепу головы.

004. Нанесение удара обухом топора по лбу.

005. Вырезание на лбу «орла».

006. Вбивание штыка в висок головы.

007. Выбивание одного глаза.

008. Выбивание двух глаз.

009. Обрезание носа.

010. Обрезание одного уха.

011. Обрезание обоих ушей.

012. Прокалывание детей колами насквозь.

013. Пробивание заострённой толстой проволокой насквозь от уха до уха.

014. Обрезание губ.

015. Обрезание языка.

016. Разрезание горла.

017. Разрезание горла и вытягивание через отверстие языка наружу.

018. Разрезание горла и вкладывание в отверстие куска.

019. Выбивание зубов.

020. Ломание челюсти.

021. Разрывание рта от уха до уха.

022. Затыкание ртов паклей при транспортировке ещё живых жертв.

023. Разрезание шеи ножом или серпом.

024. Нанесение удара топором в шею.

025. Вертикальное разрубание головы топором.

026. Сворачивание головы назад.

027. Размозжение головы, вкладывая в тиски и затягивая винт.

028. Отрезание головы серпом.

029. Отрезание головы косой.

030. Отрубание головы топором.

031. Нанесение удара топором в шею.

032. Нанесение колотых ран головы.

033. Резание и стягивание узких полосок кожи со спины.

034. Нанесение других рубленых ран на спине.

035. Нанесение ударов штыком в спину.

036. Ломание костей рёбер грудной клетки.

037. Нанесение удара ножом или штыком в сердце или около сердца.

038. Нанесение колотых ран груди ножом или штыком.

039. Отрезание женщинам груди серпом.

040. Отрезание женщинам груди и посыпание ран солью.

041. Отрезание серпом гениталий жертвам мужского пола.

042. Перепиливание туловища пополам плотницкой пилой.

043. Нанесение колотых ран живота ножом или штыком.

044. Пробивание живота беременной женщине штыком.

045. Разрезание живота и вытаскивание наружу кишок у взрослых.

046. Разрезание живота женщине с беременностью на большом сроке и вкладывание вместо вынутого плода, например, живого кота и зашивание живота.

047. Разрезание живота и вливание вовнутрь кипятка – кипящей воды.

048. Разрезание живота и вкладывание вовнутрь его камней, а также бросание в реку.

049. Разрезание беременным женщинам живота и высыпание вовнутрь битого стекла.

050. Вырывание жил от паха до стоп.

051. Вкладывание в пах – вагину раскалённого железа.

052. Вставление в вагину сосновых шишек вперёд стороной верхушки.

053. Вставление в вагину заострённого кола и пропихивание его до горла, навылет.

054. Разрезание женщинам передней части туловища садовым ножом от вагины до шеи и оставление внутренностей снаружи.

055. Вешание жертв за внутренности.

056. Вкладывание в вагину стеклянной бутылки и её разбивание.

057. Вкладывание в анальное отверстие стеклянной бутылки и её разбивание.

058. Разрезание живота и высыпание вовнутрь корма, так называемой кормовой муки, для голодных свиней, которые этот корм вырывали вместе с кишками и другими внутренностями.

059. Отрубание топором одной руки.

060. Отрубание топором обеих рук.

061. Пробивание ладони ножом.

062. Отрезание ножом пальцев на руке.

063. Отрезание ладони.

064. Прижигание внутренней стороны ладони на горячей плите угольной кухни.

065. Отрубание пятки.

066. Отрубание стопы выше кости пятки.

067. Ломание тупым инструментом костей рук в нескольких местах.

068. Ломание тупым инструментом костей ног в нескольких местах.

069. Перепиливание туловища, обложенного с двух сторон досками, пополам плотницкой пилой.

070. Перепиливание туловища пополам специальной пилой.

071. Отпиливание пилой обеих ног.

072. Посыпание связанных ног раскалённым углём.

073. Прибивание гвоздями рук к столу, а стоп к полу.

074. Прибивание в костёле на кресте рук и ног гвоздями.

075. Нанесение ударов топором в затылок жертвам, предварительно уложенным на пол.

076. Нанесение ударов топором по всему туловищу.

077. Разрубание топором целого туловища на части.

078. Ломание по живому ног и рук в так называемой лямке.

079. Прибивание ножом к столу языка маленького ребёнка, который позже висел на нём.

080. Разрезание ребёнка ножом на куски и разбрасывание их вокруг.

081. Разпарывание живота детям.

082. Прибивание маленького ребёнка штыком к столу.

083. Вешание ребёнка мужского пола за гениталии на дверной ручке.

084. Выбивание суставов ног ребёнка.

085. Выбивание суставов рук ребёнка.

086. Удушение ребёнка накидыванием на него различных тряпок.

087. Бросание маленьких детей живьём в глубокий колодец.

088. Бросание ребёнка в пламя огня горящего здания.

089. Разбивание головки младенца, взяв его за ножки и ударив о стену или печь.

090. Подвешивание монаха за ноги возле кафедры в костёле.

091. Посадка ребёнка на кол.

092. Подвешивание на дереве женщины вверх ногами и издевательство над ней – отрезание груди и языка, рассечение живота, выкалывание глаз, а также отрезание ножами кусков тела.

093. Прибивание маленького ребёнка гвоздями к двери.

094. Вешание на дереве головой вверх.

095. Вешание на дереве ногами вверх.

096. Вешание на дереве ногами вверх и опаливание головы снизу огнём зажжённого под головой костра.

097. Сбрасывание со скалы вниз.

098. Утапливание в реке.

099. Утапливание сбрасыванием в глубокий колодец.

100. Утапливание в колодце и забрасывание жертвы камнями.

101. Протыкание вилами, а после жаренье кусков тела на костре.

102. Бросание на лесной поляне взрослого в пламя костра, вокруг которого украинские девушки пели и танцевали под звуки гармони.

103. Вбивание кола в живот насквозь и укрепление его в земле.

104. Привязывание человека к дереву и стрельба в него как по мишени.

105. Выведение на мороз нагишом или в белье.

106. Душение скрученной намыленной верёвкой, затянутой на шее, – арканом.

107. Волочение по улице тела при помощи верёвки, затянутой на шее.

108. Привязывание ног женщины к двум деревьям, а также рук выше головы и разрезание живота от промежности до груди.

109. Разрывание туловища при помощи цепей.

110. Волочение по земле привязанного к телеге.

111. Волочение по земле матери с тремя детьми, привязанных к возу, запряжённому конём, таким способом, что одна нога матери привязана цепью к возу, а к другой ноге матери – одна нога самого старшего ребёнка, а к другой ноге самого старшего ребёнка привязан младший ребёнок, а к другой ноге младшего ребёнка привязана нога самого младшего ребёнка.

112. Пробивание тела насквозь стволом карабина.

113. Стягивание жертвы колючей проволокой.

114. Стягивание колючей проволокой одновременно двух жертв.

115. Стягивание колючей проволокой одновременно нескольких жертв.

116. Периодическое стягивание туловища колючей проволокой и каждые несколько часов поливание жертвы холодной водой с целью прихода в себя и ощущения боли и страданий.

117. Закапывание жертвы в стоячем положении в землю по шею и оставление её в таком положении.

118. Закапывание в землю живьём по шею и срезание позже головы косой.

119. Разрывание туловища пополам при помощи лошадей.

120. Разрывание туловища пополам привязыванием жертвы к двум пригнутым деревьям и в последующем их освобождением.

121. Бросание взрослых в пламя огня горящего здания.

122. Поджигание жертвы предварительно облитой керосином.

123. Обкладывание вокруг жертвы снопами соломы и их поджигание, делая, таким образом, факел Нерона.

124. Вонзание ножа в спину и оставление его в теле жертвы.

125. Насаживание младенца на вилы и выбрасывание его в пламя костра.

126. Срезание лезвиями кожи с лица.

127. Вбивание между рёбер дубовых кольев.

128. Вешание на колючей проволоке.

129. Сдирание с тела кожи и заливание раны чернилами, а также обливание её кипящей водой.

130. Прикрепление туловища к опоре и бросание в него ножами.

131. Связывание – сковывание рук колючей проволокой.

132. Нанесение смертельных ударов лопатой.

133. Прибивание рук к порогу жилища.

134. Волочение тела по земле за ноги, связанные верёвкой.

 

.http://www.wolyn.prv.pl

[Гість Bes]

Эта работа посвящена большому украинскому патриоту Пану доктору Виктору Полищуку, проживающему в Торонто (Канада), автору книг под названием: «ГОРЬКАЯ ПРАВДА» – преступность ОУН – УПА. Он отважился открыть ПРАВДУ об идеологии ОУН – УПА, её деятельности и последствиях, опасных для Украины так же, как и для Польши.

 

 

Предисловие

 

Работа Бронислава Шеремета «Атаман разбойников – его преступления и лживые воспоминания» охватывает период наисильнейших действий по истреблению мирного населения украинскими националистами под красно-чёрным флагом фашистской Организации Украинских националистов (ОУН) и её «вооружённой силой», так называемой Украинской Повстанческой Армией (УПА). Этот период – последний год II Мировой войны, охватывающий рубеж 1944/45 гг. Именно в это время за Волынской резнёй запылали польские сёла в Восточной Малой Польше. УПА приступила к «этнической чистке».

 

Отрицательным героем книги Бронислава Шеремета является главарь отдела Службы Безопасности (СБ) ОУН – УПА Дмитро Купяк, сейчас житель Торонто в Канаде. Этот персонаж так далеко наводил ужас, что простой украинский народ говорил о нём как о «дьяволе», и многие уповцы также боялись Купяка и с удовольствием видели бы его на виселице.

 

Отряды СБ были сами жестокими соединениями ОУН – УПА, беспощадно расправлявшимися также со своими – инакомыслящими украинцами или с теми, кто протестовал против преступлений совершаемых по отношению к безоружному гражданскому польскому населению.

 

В своей работе автор опирается на собственные переживания, на рассказы своей двоюродной сестры Вероники Шеремет Фурманович – несостоявшейся жертвы Купяка, а также на опубликованную в 1970 году книжным издательством «Каменяр» книги под названием «Расплата», являющуюся подробным отчётом с судебного процесса над членами отдела СБ Купяка, который состоялся в Красном в 1969 году. К сожалению, процесс состоялся без участия главного обвиняемого.

 

Однако непосредственным импульсом к написанию Брониславом Шереметом работы стала изданная в 1991 году книга воспоминаний Д. Купяка «Воспоминания нерастрелянного». В этой книге Д. Купяк рисуется как незапятнанный герой Украины и борец за свободу. А свою банду Купяк представляет как отряд идейных людей, для которых любой экстремизм является чуждым. Ясное дело, ложь была разоблачена свидетелями, которые преступления приятелей Купяка видели собственными глазами. Доказано, что эти преступления имеют характер геноцида, который в соответствии с международным правом не имеет срока давности. Следовательно, ничего удивительного, что Д. Купяк пытается утаить свои преступления от общественного мнения.

 

Купяк говорит, что сражался за «независимую Украину» с обоими оккупантами – немецким и советским; о резне не вспоминает, а ведь это они составляли «средство и цель» борьбы за «независимость». Правда совсем другая, чем представлена Купяком, в ней нет места ни одному бою с оружием в руках, зато полно, до краёв, польской крови, главным образом, детей, женщин и стариков. Отсутствует в ней также кровь украинских земляков, которые отвергали «методы борьбы» ОУН – УПА и от её рук получили только одно – смертную казнь.

 

Лозунгом Купяка, как и всей ОУН было то, что обычно также произносила СБ: «Украину можно построить только террором, принуждая население к покорности и повиновению взглядам ОУН, а также «методом» деполонизации, означающий тотальную резню, как во времена Гонты и Железняка».

 

Купяк был одним из многих тысяч молодых людей, воплощавших в жизнь фашистскую идеологию и возникшие из неё принципы, выработанные ОУН – УПА. Эти принципы, применяемые на практике, привели к ужасным итогам. Награбленное имущество своих жертв (бижутерия, валюта) проводники ОУН – УПА вывезли за границу. Благодаря этому Купяк так быстро «разбогател» в Канаде. Также в эмиграции нажил другой «капитал», а именно, стал символом бандеровского геноцида, таким символом, каким Иван Демьянюк стал со стороны мельниковцев.

В настоящее время политическое положение вещей, правовой хаос в Польше и на Украине позволяют таким извергам не только быть на свободе, но также публично хвастаться выдуманными успехами, превращающих их в героев Украины. Купяк показал хороший пример, как можно безнаказанно свалить вину с бандеровского палача на польские жертвы и насмехаться над всеми общечеловеческими ценностями.

 

Купяк не имеет смелости посетить родной край, хотя сегодня может это сделать без препятствий и боязни задержания. Может быть, что спустя много лет его начала мучить совесть и обжигать окровавленные руки, а возвращение в Восточную Малую Польшу могло стать шоком, тяжёлым для переживания. Может быть, что он опасается и того, что порядочные люди, знающие преступления его и его приятелей, не подадут ему руки, смелейшие наплюют ему в лицо: больше всего боится мести оставшихся в живых членов убитых семей.

 

Случай Купяка является хорошим поводом для изучения правды об УПА, а также её страшной Службы Безопасности. Представить также ответ тем, кто не знает правды, святотатственным способом пытающихся сознательно поставить знак равенства между польской Армией Крайовой и украинской УПА. Одновременно является предостережением, что замалчивание правды об истребительном характере украинского национализма, свирепствовавшего полвека тому назад исключительно в восточных областях II Республики Польша, может стать искушением к возрождению его в новом масштабе, что, несомненно, было бы трагедией для польского и украинского народов.

 

Эдвард Прус.

[Гість Bes]

Karta № 46, 2005 год (стр. 99 - 121)

 

ВОЛЫНЬ. ЛЕТО 1943.

 

Барбара Одноус (Barbara Odnous).

 

С 1991 года длится следствие по вопросу преступлений, совершённых на Волыни в 1939-45 годы. Его проводит Филиал Комиссии по Расследованию Преступлений против польского народа ИПН в Люблине. В настоящее время документы дела насчитывают 57 томов (около 200 листов в каждом) и документы постоянно прибавляются: протоколы допросов свидетелей, донесения и воспоминания (также опубликованные), письма частных лиц, доклады подпольных организаций и немногочисленные фотографии. Представляем некоторые материалы, собранные в Институте Национальной Памяти в Люблине.

Эскалация конфликта на Волыни имела место летом 1943 года, поэтому опирались также на тексты того периода, заостряя внимание на показаниях и рассказах непосредственных участников событий. Из собранных рассказов проявляется образ не только тех соседей украинцев, которые оказались врагами, осуществляя запланированную акцию геноцида, но и тех, благодаря которым многие поляки выжили. Однако не можем раскрыть их личность. Используя прокурорские дела, обязались не сообщать данные, позволяющие идентифицировать не только виновных, но также жертв и свидетелей. Это относится и к польским фамилиям.

 

nr46_2005_s098.jpg

98

 

 

 

3 июля 1943 (суббота)

 

Пётр В. (1928 г.р.):

 

В селении Горна (Górna) между поляками и украинцами не было конфликтов, тем более столкновений [...]. Украинцы как православные ходили в церковь в соседнем Губкове, а поляки в костёл в Людвиполе, отдалённый приблизительно на семь километров. Направляясь в Людвиполь, мы проходили через украинский Губков, но никогда там не встречались с признаками враждебности или придирками. [...]

 

Уже было слышно об убийстве в польских сёлах на северо-западе от Людвиполя. Мы боялись нападения и на ночь прятались в полях. 3 июля также собирались идти спать в поле. [...] Все были готовы, мы только хотели ещё съесть ужин (стоял на столе) и дожидались брата Ромуальда, который вот-вот должен был пригнать коров.

 

Почти вместе с заходом солнца поднялся крик, и послышались выстрелы. Мать подбежала к окну, крикнула, что бандеровцы уже здесь и нужно убегать. Через окно выскочили с отцом в палисадник и начали убегать в горку по дороге между хлебами. Мать не успела забрать мою младшую сестру, чего я сначала не заметил.

 

Выбежал во двор, а там было полно украинцев. Бегали, кричали, поджигали постройки, из домов выносили имущество. Вероятно, приняли меня за украинца, потому что на мне была куртка с ремнём, похожая на армейскую, а они одевались также.

 

Сновал по двору в поисках укрытия и увидел, как украинец лёг на дорогу и стал стрелять в сторону убегающих родителей. [...] Мать упала, подумал, что была поражена и её нет в живых, отец побежал дальше. Также заметил коров, следовательно, где-то поблизости должен быть брат.

 

В тот момент ко мне подбежала пятилетняя сестра, схватила меня за ногу и начала плакать. Велел ей молчать, и мы забежали в ближайший огород, где легли в высокой фасоли. Однако кто-то из украинцев, рыскавших по двору или жилищу, должно быть что-то заметил, потому что в огород прибежали двое или трое и обнаружили нас. Утверждали, что я поляк. Я отрицал, в доказательство начал молиться как православный. Один из украинцев сильно ударил меня в грудную клетку прикладом винтовки, я потерял сознание.

 

Когда очнулся, сумерки уже перешли в ночь. Повсюду было полно едкого дыма. Заметил, что брат убегает с огорода. Был сильно избит и окровавлен, не было сил, но взял сестру на руки и побежал за братом в направлении близлежащего пруда для гусей и простиравшегося за ним леса [...] Ежеминутно приостанавливался для передышки или падал под тяжестью сестры. Добежал до леса, там снова упал, у меня не хватило сил. [...]

 

Однако вместо того, чтобы спрятаться в том лесу, пробежал его. Когда выбежал на широкий щебёночный тракт на Людвиполь, подъехал украинец на коне и чем-то твердым ударил меня по голове. Я упал, а украинец поехал дальше. Поднялся с остатками сил и добежал до леса на другой стороне тракта. Сразу за мной прибежала сестра, нести которую уже не было сил. Спрятались под стволом упавшего дерева. Через некоторое время территорию около нас начали обшаривать украинцы. Однако нас не нашли и ушли. Вскоре потерял сознание.

 

Очнулся, когда уже было светло. Сестра лежала рядом и, что удивительно, не плакала. Решил пойти в село Гурбы, отдалённое от Гурны на несколько километров, в дом сестры отца [...] Там никого не застал. Жители, слыша отголоски нападения на наше селение, поубегали в лес. Взял хлеб и молоко и собирался вернуться к сестре, которую раньше спрятал в лесу. Тут меня окликнул брат, он лежал в сене в овине.

 

99

 

nr46_2005_s100.jpg

 

Оказалось, что ночь просидел на дереве в лесу. Брат сказал, что в соседнем доме видит каких-то людей. Подполз по пшенице в том направлении и заметил несколько человек из нашего селения. Сказали мне, что мать жива, зато отец был убит. На повозках отвезли нас в Гуту Старую, где располагались отряды польской самообороны.

 

Kolonia Górna, gmina Ludwipol, powiat Kostopol.

 

Регина Ф. (1929 г.р.):

 

Вечером собирались поужинать, а потом уйти в близлежащие поля [...] Пошла в наш огород (500 - 700 метров от дома) сорвать на ужин овощей. Огород находился на горке, откуда открывался вид на соседние хозяйства. В какой-то момент услышала крики и выстрелы. Выпрямилась и замерла, несмотря на то, что около меня свистели пули. Внизу разыгрался кошмар. Орава украинцев поджигала дома и хозяйственные постройки, убивала людей. [...]

 

Вскоре пришла в себя и решила убегать. Заметила дядю Яна В., живущего по соседству. Бежал в направлении горки, на которой стояла, и звал сына. Решили бежать вместе в направлении реки Случ, находящейся в километре. Когда уже переправились через реку, и находились примерно в середине её течения, увидела, что на другом берегу стоит украинец и целится в нас из винтовки. Развернулись, а он стрелял в нас, но не попал. Решили спрятаться в близлежащих оврагах.

 

Когда подходили к оврагам, из них вышел другой украинец, целясь в нас из винтовки. [...] Увидев направленное дуло, отпрыгнула в сторону и спряталась в утёсах

 

100

 

недалеко от оврага. Украинец выстрелил и убил дядю. Потом в течение нескольких минут ходил около утёсов, желая меня найти. Потом отошёл, но я сидела в заломе до полудня следующего дня, когда вышла и побежала в свое село.

 

Kol. Górna

 

11 июля 1943 года (воскресенье)

 

Алина Д.:

 

В тот вечер мама шила мне платье и по этой причине не пошла спать в укрытие, что постоянно делали ввиду ночных нападений банд УПА и устраиваемых немцами облав на работы в Германию. Когда закончила шить, сказала, что, наверное, сегодня банда не придет, и легла спать со мной. Однако судьба оказалась безжалостна и в полночь убийцы из-под знака ОУН-УПА загрохотали в дверь. Когда им открыл дедушка Ян Р., сразу застрелили его на пороге жилища.

 

Мама, услышав выстрел и стон деда, вскочила с кровати и начала кричать. Я также поднялась с кровати, подбежала к маме и держалась за её юбку. Неожиданно обе упали на пол, потому что в маму через выбитое окно попала пуля. Когда стихли выстрелы, начала звать маму и тормошить её. Тогда услышала голос бабуши Марии Р.: «Не зови мамочку, мамочка убита! Посмотри, тётя Дануся тоже убита!» Уже было утро. Присмотрелась, увидела младшую сестру моей мамы, лежащую около ткацкого станка, она была вся в крови, и бабушку, сидящую, на кровати, также окровавленную. Бабушка сказала: «Алинко, иди в семью дяди, только осторожно, и скажи им, что у нас случилось».

 

Выбежала из жилища и, видя, что никого нет, побежала к дяде с тётей на другую сторону улицы. Убитый дядя М. лежал на кухне, мёртвая тётя Домицела, заколотая штыками или ножом, сидела, опираясь на сундук и стену. Как узнала позже, тетя спала, спрятавшись в овине, но под утро вернулась в дом, думая, что нападения не будет, и наткнулась на убийц. После осмотра дома семьи дяди, побежала к П. Там увидела молодого сына П. с младенцем на руках, оба были мертвы. Вблизи лежал её мертвый свёкор.

 

Вернулась к бабушке, рассказала всё, что видела. По её просьбе принесла из другой комнаты занавеску, которой бабушка обернула свои раны. Взяла подушку и противень с дрожжевыми булками, испечёнными в предыдущий день, и пошли прятаться в пшеницу за садом.

 

Через некоторое время к нам пришли двое сыновей бабушки, которые спали на чердаке над конюшней, пятнадцатилетний Флорек и немногим старше его Чесек. Бабушка велела им принести тулуп, чтобы могли лежать на земле. Побежали в направлении дома, а через минуту пробежали около нас, преследуемые украинцами на лошадях. Когда бабушка увидела это, сказала мне: «Убегай, Алинко, и быстро, беги к тёте Язии». Тётя жила в селении Богудзенка (Bogudzięka). Только успела спросить: «Бабушка, а ты, что с тобой»? Поколебавшись, бабушка произнесла: «Убегай, я останусь здесь с твоей мамой и твоим дедушкой», и упала на подушку.

 

Побежала межой в другом направлении, чем мои дяди. Подбегая к Богудзенке, должна была пройти вблизи украинского хозяйства. Там стояла группа женщин и детей. Смотрели на дорогу, по которой ехали телеги с похищенным имуществом, а банда УПА гнала стадо коров.

 

В дом тёти вошла незамеченной. В нём никого не было. Побежала дальше до не достроенного дома тёти Ванды Я. Там увидела свёкра тёти всего в крови. Думала, что он

 

101

 

убит, но как позже выяснилось, был только ранен. Перепугалась и побежала к бабушке В. в Витолдовку. [...]

 

Когда бежала через поля, меня увидел дядя Чесек, сидящий на заставе на полевом дубе. [...] В хлебах сидела группа поляков, уцелевших от погрома. Также среди них находилась тётя Ванда Я. с детьми.

 

Ночью дядя Чесек пошёл хоронить бабушку, которую добили украинцы, и дядю Флорека, застреленного во время бегства. Хоронил их под полевой грушей. [...] Дедушка, моя мама Анеля В. и тётя Дануся Р. не были похоронены, и никто не знает, где покоятся их останки.

 

Дядя Чесек достал коня и телегу, на которую погрузилась наша толпа, и в струях дождя полевыми дорогами и лесами поехали в сторону Сокала.

 

Gurów, gm. Grzybowica, pow. Włodzimierz.

 

Наталия О. (1936 г.р.):

 

В субботу 10 июля мы с отцом и сестрой Алой находились [...] в селе Романовка. Когда возвращались на повозке, проехали мимо телеги с украинскими бандитами. [...] Из опасения, что его могут забрать на так называемую подводу, отец на ночь пошёл в хлеба. [...]

 

Когда 11 июля проснулась в три утра, в жилище находились шесть украинских бандитов. Всё было развалено, вещи разбросаны в центре комнаты. Украинцы всё время кричали: «Где находится хозяин»? При этом били маму, требуя ответа. Мама стала на колени и говорила, что муж не вернулся из Романовки. Тогда один из бандитов стал стрелять в неё. Была поражена семью пулями, умерла в крови на полу. Бабушка Станислава Б., которая спала у нас той ночью, также была застрелена.

 

Вместе с сестрой Алой, охваченные ужасом, просили о сохранении жизни. Завернулась в перину и вся сжалась. Палач выстрелил. Пуля легко задела висок и пронзила левое плечо. Ещё получила удар прикладом и потеряла сознание. Ала кричала, прикрываясь руками. Ей прострелили правую ладонь, избили прикладом, она также потеряла сознание. Семнадцатилетняя Ядия была застрелена.

 

Не знаю, как долго продолжалась резня. Когда пришла в себя, надо мной сидела Ала, вся в крови и на красной постели. Мы встали и пошли в дом дедушки Болеслава Б., проживавшего дальше на какие-то 150 метров. Вокруг была слышна стрельба. На дороге заметили телегу, на которой сидел вооружённый украинец. Увидев его, мы спрятались в густой полосе цветущего мака. Когда телега отъехала, вошли в жилище дедушки. Лежал убитый, а рядом с ним - его сын Зигмунт с женой Викторией и их сыновьями Вацеком и Лешеком. Также были убиты фармацевт Г. и её дочь Гиза - еврейки, которые прятались у дедушки с бабушкой. (Девятилетний Галек Г. убежал, скитался две недели и был застрелен немцем в поезде).

 

Из дома дедушки пошли в жилище сапожника В. Там увидели трупы: В., его жены и двоих детей - Болека (8 лет) и Адели (15 лет) [...].

 

Дальше идти не могли, так как были замечены украинцем, который гнался за молодым мужчиной и стрелял в него. Украдкой вернулись в дом, там легли в кровать. [...] Потом пришли три женщины с ружанцами* и забрали нас.

 

Gurów

 

Чеслав С. (1918 г.р.):

 

В три часа утра находился в своём овине, где было организовано укрытие. Услышал подъезжающую телегу. Через щель между досками увидел двоих мужчин с винтовками,

 

102

 

которые спрыгнули с телеги в сторону дома. Третий сидел на телеге. Рядом с ней увидел парня (16 - 17 лет) [...] украинской национальности, который в Витолдове (Witoldów) жил недалеко от меня. Моя собака начала страшно лаять, убийцы направили на неё стволы винтовок.

 

В жилище вошли через незакрытую дверь. Стреляли в головы с близкого расстояния. Мозг был на стенах комнаты. Все люди лежали в крови на полу. Чеслав З. был убит на диване. Моя жена Янина стояла на коленях со скрещенными руками. Вероятно, стала на колени, умоляя о сохранении жизни. Тёща упала под стол, опрокинув посуду и бутылки.

 

После убийства в жилище моей семьи, убийцы зашли в овин в поисках меня. Говорили - «Нема його, втик». [...] Услышал отъезд телеги, запряжённой двумя лошадьми. Хотел убежать к соседу Константе С., но вернулся назад, потому что убийцы поехали в направлении его хозяйства. Успел увидеть, что С. выводит на луг возле сада двух лошадей и годовалого жеребёнка. [...] Через несколько минут увидел, как убийцы схватили его около коней и повели в дом. Перепуганный вернулся на свой двор и спрятался в укрытии - погребе рядом с овином, где просидел до десяти часов.

 

[Потом] видел убитых С., застреленных и порубанных топорами. Константы лежал на полу с размозженной головой [...], рядом лежала [...] Бальбина С. и их дочка Вероника (11 лет).

 

[...] В течение трёх дней после трагедии царила тишина, никого не видел. Скрываясь в пшенице, время от времени выглядывая, что происходит около дома, мне удалось встретиться с соседями украинцами [...]. Они из досок сделали гробы и выкопали яму для могилы [...]. Троих убитых похоронили в саду около дома, установив на могиле крест, который сделали украинцы. Украинка принесла мне буханку хлеба в дорогу и расплакалась, говоря: «Мы совсем не виноваты перед вами, если останешься в живых, покажешь, кто убивал». [...]

 

В тот день, когда хоронили в саду мою семью [...], в хозяйство С. пришли какие-то вооружённые люди в железнодорожной форме. Украинцы оставили гробы и убежали, опасаясь, что их может постичь что-то плохое. Услышав, что действительно приехали поляки, побежал поздороваться и со слезами на глазах увидел польских железнодорожников с оружием, которые приехали из Владимира-Волынского. [...]

 

Юлиан С. с братом Феликсом [сыновья убитых С.] и племянником Зигмунтом М. [...], подготовили могилу во дворе хозяйства, недалеко от колодца. Поставили в ней три гроба и установили три креста. Сразу же после этих похорон и уходе поляков [...], украинцы бегали от одного польского хозяйства к другому, устраивая пожары. Остались пепелища и выгоревшие сады.

 

Witoldów, gm. Poryck, pow. Włodzimierz.

 

Зигмунт М. (1925 г.р.):

 

Когда скрытно вошёл в жилище [С.], застал ужасное зрелище. Двери были открыты, куры ходили по кухне и клевали испечённый бабушкой хлеб, лежали гильзы от выстрелянных патронов. В большой комнате нашёл тела. Дедушка [Константы С.] лежал в луже крови на полу, в тулупе, босиком и практически без головы. На стенах и потолке видел остатки мозга. Часть головы была вбита в шею обухом топора, так что был виден только фрагмент подбородка. На всём теле у него были раны огнестрельные и от топора. Рядом лежали бабушка и Вероника, обе в лужи крови. Имели следы от пуль и колотые раны головы и ног. Бабушка была разрублена топором вдоль груди. [...]

 

103

 

Солнечным днём 14 июля в предобеденные часы, полевыми межами среди хлебных нив, скрытно подошли группой к хозяйству дедушки и бабушки, чтобы похоронить их тела во дворе. [...]. Несли тело моего дедушки без головы. Тулуп был пропитан кровью и жижей из мозга. Мы очень спешили, потому что со стороны леса Громош были слышны первые выстрелы бандитов из УПА.

 

Witoldów.

 

Мария Б.-Ч. (1923 г.р.):

 

На Волыни мы жили от поколений. [...] Уже была замужем и у меня была годовалая дочка Регинка. Жили с мужем в доме моих родителей. С нами ещё была Тамарка, восьмилетняя девочка, которую в 1941 году оставили русские, отступая от немцев. Не знала свою фамилию. Приютили её [...].

 

В начале 1943 года в Тересин начали поступать мрачные слухи. [...] Не хотелось в это верить [...], но когда в церкви в Свойчеве освятили косы, топоры, лопаты, вилы, [...] жителей прихода Свойчев (Swojczów) охватила тревога. Днём мы работали в поле и на усадьбе, ночи проводили в хлебах, в стогах сена, овинах или, собираясь по несколько семей и выставляя вахту, чтобы не дать бандитам застичь нас врасплох. [...]

 

11 июля пришли под утро. Около трёх часов услышала пронзительный лай собак. С мужем и отцом выбежали во двор. Со стороны украинских сёл Гнойно и Могилно по широкому полю в сторону нашего селения шла как бы туча людей. Был слышен грохот шагов. [...] Вернулись в дом. Схватила дочку и спряталась с ней под полом кухни - в погребе, за рядом бочек. В то время Регинка болела коклюшем и очень громко кашляла; боялась, что кашель выдаст укрытие, но ребёнок почувствовал опасность и сидел тихонько. Слышала плач и ужасные крики моих родных, которых вытаскивали из дома и убивали во дворе. Также слышала крики палачей. Не раздался ни один выстрел - убивали топорами, вилами. Испугалась, ждала своей очереди. Когда плач и просьбы моих родных прекратились, увидела, как приоткрылся люк в погреб и [услышала] мужской голос: «Никого нет».

 

Через какое-то время, когда полностью утихли голоса украинских бандитов, выглянула через окно на кухне. Перед моими глазами предстала ужасная картина. Мама, отец, сестра, муж, дети: Крися и Тамарка - лежали во дворе в море крови с отрубленными головами. Вернулась в укрытие. [...] Просидела там целый день [...]. Когда в сумерках второй раз посмотрела во двор, трупов моих родных уже не было, были закопаны на усадьбе. Всё наше имущество было разграблено.

 

Ночью с дочкой на руках покинула дом, как была, в одном платье, без куска хлеба в дорогу. В один момент потеряла всё - родной дом, родственников [...]. Ползком удалилась в сторону поля. Ночью шла через болота, называемые рудовинами, днём сидела в лозе. Знала, чтобы жить, должна преодолеть 17 километров дороги до Владимира-Волынского.

 

Teresin, gm. Werba, pow. Włodzimierz.

 

Веслав Витольд Г. (1937 г.р.):

 

Шли с мамой в Гринов на богослужение к 11.00. В лесу из кустов вышел украинец и начал махать руками: «Возвращайтесь, возвращайтесь!». Мама спросила: Так, что, в костёл нельзя идти?»; отвечал: «Не разговаривай, только возвращайся». Около 11.30 со стороны Гринова раздавались выстрелы и взрывы.

 

Chrynów, gm. Crzybowica, pow. Włodzimierz.

 

104

 

 

 

 

nr46_2005_s105.jpg

Powiat łucki. Fot. Jakub Radziewanowski, zbiory Lutosława Stachowskiego

 

Зигмунт А. (1925 г.р.):

 

В 9 утра проводил праздничное богослужение [в Гринове]. Ксёндз, обеспокоенный ситуацией, провёл службу быстро, без проповеди, и вернулся в дом. Люди вышли, а вскоре начали возвращаться испуганные, что посты бандеровцев поворачивают их в часовню. Вдобавок начали прибывать верующие на литургию в 11 часов.

 

Тем временем в дом приходского священника пришла госпожа П. из Стасина (хозяйства, расположенного недалеко), приглашая ксёндза исповедовать её тяжело больного мужа. Ксёндз взял вятык, и мы пошли втроём. Недалеко от часовни из пшеницы вышли бандеровцы и не хотели нас пропускать. Однако по просьбе госпожи П. и после моих объяснений, что сразу же вернёмся на богослужение, нас пропустили. После причащения больного мы с ксёндзом вернулись в дом, уже не задерживаемые многочисленными украинскими постами.

 

Ксёндз начал литургию. Вместе с людьми с предыдущего богослужения в часовне находилось около двухсот человек, преимущественно женщин и детей.

 

С приятелем Янеком Ж. стояли за дверьми, которые открывались вовнутрь. После поднесения заметил подозрительное движение около двери. Несколько бандеровцев установили ручной пулемёт и начали стрелять в людей; также бросили две гранаты, которые, к счастью, не взорвались. Спрятались с товарищем за толстые двери часовни. Началась паника, раздались громкие крики раненых. Люди убегали через боковые двери рядом с ризницей и хором. Однако часовня была вплотную окружена, выстрелы раздавались непрерывно. Крики продолжались, [слышал] стоны и душераздирающие крики детей.

 

Ксёндз вместе с женщинами убегал от алтаря через ризницу, но снаружи все были убиты. Мой отец, который был органистом, убегал с другими через дверь около хора. Бандеровский бандит подбежал и четырежды выстрелил, но произошли осечки и отец смог убежать.

 

Через некоторое время, когда в часовне уже остались только убитые и раненые, бандеровцы, видимо чем-то спугнутые, отошли в ближайший лес. Нам удалось убежать в

 

105

 

помещение для органистов, расположенное рядом с часовней. Вокруг лежало много трупов, раненые ползли в пшеницу. Спрятались в подвале помещения для органистов, однако боялись, что украинцы могут вернуться и найти нас. Снаружи уже царила мёртвая тишина. Убедившись, что вблизи резунов нет, убежали в хлеба, попеременно ползком и бегом добрались до Октавина, отдалённого на два километра.

 

Chrynów

 

* Wiatyk (Вятык) (Лат. - viaticum - припасы, снабжение в дорогу) - причастие больного (чаще всего умирающего), которому в любой момент грозит смерть. Трактуется как пища в дорогу в вечную жизнь. (Прим. - переводчика).

 

Ян Б. (1936 г.р.):

 

Жили в селении Олин (Olin), расположенном на четыре километра южнее Порицка. В воскресенье мы отправились на телеге в наш приходской костёл в Порицке. Нас ехало шестеро: дедушка Юзеф Б., отец Казимеж, сёстры Валерия (9 лет), Геновефа (11 лет) и брат Юзеф (15 лет). [...]

 

Когда мы доехали, лошадей с телегой привязали к дереву рядом с забором на прикостёльном дворе, а сами вошли в костёл. [...]

 

Ксёндз Болеслав Ш. начал богослужение. Неожиданно услышали отзвуки выстрелов из пулемёта, доносящиеся со стороны главного входа. Папа молниеносно посадил меня в нишу от похищенной Советами фигуры Богоматери. [...] Сам стал на колени рядом с исповедальней, но кто-то из бандеровцев его высмотрел. Пуля попала ему в щёку. Умер на моих глазах, ничего не говоря. Сидел окаменелый. Бандеровцы между скамьями бросали гранаты. Они вызвали страшное опустошение, разрывая тела верующих, вытекавшие внутренности источали отвратительный запах [...]. Весь пол между скамьями был залит кровью. Украинцы, не имея возможности добросить гранаты до хора, обстреляли его из винтовок. Поляки открыли главную дверь, живые бежали к выходу. Но перед костёлом был установлен пулемёт. В течение минуты в проходе образовалась гора из убитых и раненых. [...]

 

Вышел из ниши и побежал к дедушке, лежащему между скамьями. Он был ранен в колено, велел мне убегать к тёте Валерии В., которая жила недалеко от костёла.

 

 

nr46_2005_s106.jpg

 

Kościół w Porycku. Fot. Ze zbiorów Instytutu Pamięci Narodowej Oddział w Lublinie

 

106

 

Пробирался через кучу убитых в главных дверях. Выходя во двор, замер, потому что увидел около пулемёта двоих украинцев. Неожиданно один другому сказал: «Отпусти, его и так волки съедят». Моя ещё утром белая одежда пропиталась кровью с тел, по которым был вынужден пробираться, чтобы выйти из костёла. Побежал в дом тётки, но не вошёл в жилище, потому что сразу же за порогом лежала женщина с размозженной головой. Мозг и кровь были разбрызганы по всему тамбуру. Отступил к дровяному сараю.

 

Начался ливень. Тем временем бандеровцы покинули прикостёльную территорию, начали избивать и грабить жителей Порицка. Спрятавшись за дверьми дровяного сарая, наблюдал за нашими лошадьми и телегой, ожидая, что кто-то подойдёт. Через некоторое время появился мой брат Юзек с соседом. Выжил, спрятавшись в гробнице [катакомбах под костёлом]. Выбежал к ним и сообщил, кто где лежит.

 

Направляясь в костёл, нашли Тошка, сына тёти Валерии. Мы отнесли его на нашу телегу, которую украинцы оставили, увидев дышло, сломанное напуганными лошадьми. Сосед решил, что папу не заберём, так как в любой момент могут вернуться украинцы, поэтому забрали только дедушку, после чего велел нам быстро трогаться. Ещё к телеге подбежала девочка А. из нашего селения. Юзек сел на сломанное дышло и оттуда управлял. На телеге мы лежали пластом, так как казалось, что лошади испуганы. Так, гоня через поля и луга, добрались до дома.

 

В селении Олин дома стояли покинутые. Кто-то опоздавший на богослужение вернулся в селение и сообщил о резне в Порицке. Поэтому мы не застали ни дедушку с бабушкой Ш., ни маму с остальными детьми [...]. Убежали в направлении Сокала, потому что у немцев там, на Буге, был пост. Зато встретились с нашими дядями [...], которые наблюдали за селом и, удивлённые нашим появлением, крикнули: Так вы живы, а говорили, что в костёле резуны всех убили!».

 

Дядя Костек велел сейчас же сменить повязки раненым. Юзек намеревался помочь менять дышло, а мне выпало топить печь, чтобы подогреть воду для обмывания ран. Однако уже не смогли помыть и перевязать раны. При виде дыма, выходящего из нашей дымовой трубы, толпа украинцев из соседнего села направилась в нашу сторону.

 

Дядя Костек крикнул: «На телегу!», а дядя Куба перенёс Тошка. Дедушка не дал себя забрать. Сказал, что он уже старый и раненый, ему ничего не сделают. Остался дома на кровати. Юзек закончил замену дышла и поправил упряжь. Дядя Костек ещё взвалил на телегу мешок гороха, прикрыл нас сеном и велел ехать в Сокал, только лесными дорогами. Оба дяди остались, спрятавшись в саду, чтобы наблюдать за судьбой построек и имущества.

 

До леса было без малого 50 метров, поэтому украинские крестьяне не сумели нас догнать. Зная лесные дороги, которыми часто ходил на закупки в Сокал, Юзек благополучно довёз нас до Буга. Немцы [...] направили нас в пункт медицинской помощи. [...] Каково было наше удивление, когда застали там тётю Валерию. Преодолела бегом 22 километра, разделяющие Порицк от Сокала. Обрадовавшись, взяла раненого сына на руки и отнесла к врачам. Те, видя, что необходима операция, так как в голове Тошка застрял осколок гранаты, на следующий день первым поездом отправили его во Львов, отдалённый на 100 километров. После операции жил ещё месяц. Двухдневное присутствие осколка вызвало заражение крови.

 

Мы с Юзеком ждали в районе монастыря [бернардинов в Сокале], надеясь, что какая-нибудь из [наших] сестёр ещё доберётся, ибо ни одну из них не видели ни живой, ни убитой. Через два дня отправились в Варяж (Waręż), где жил дядя Адам Б. Рассказали ему о резунах. Он сказал нам подождать, а сам пошёл убеждать двоих немцев, чтобы поехали с ним в селение Олин. [...] Ему удалось договориться за соответствующую плату. Дядя застал в селе

 

107

 

только сожжённые дома и постройки, а на месте, где стояла кровать, обугленные кости деда.

 

Poryck, pow. Włodzimierz

 

Рышард Я. (1930 г.р.):

 

11-го июля на богослужение в Порицк приехало очень много людей. Я участвовал в том богослужении вместе с отцом и дедушкой Юзефом Я. [...]

 

Отец стоял в коридоре, я же, перед самым алтарём, с другими детьми. В ходе богослужения в какой-то момент открылись главные двери, и мы услышали выстрелы. Люди начали падать на землю и кричать, другие бросились к боковым дверям. Поднялся такой гвалт и суматоха, что практически ничего не было видно и слышно.

 

Как другие, убегал в направлении боковых дверей. Также там убегал из коридора мой отец, который схватил меня за руку и потащил за собой в сторону костёльной башни. Добрались на высоту галерей, которые проходили вокруг костёла. Вход на чердак был замурован тонким слоем кирпича. Отец знал об этом и перочинным ножом расковырял кирпичи. Внизу всё время были слышны выстрелы и крики. Когда отец сделал отверстие в стене, мы вошли на чердак. Нас там было около 10 человек. Побежали вокруг костёла до другой башни, где не было лестниц. Там спрятались. Всё время слышали выстрелы, а также взрыв внутри костёла. [...]

 

В какой-то момент увидели двоих мужчин с винтовками. Говорили по-украински. Хотели идти дальше, но увидели, что с другой стороны нет лестницы, и отказались от этого. Нас не увидели. Мы просидели в том укрытии около четырёх часов до шестнадцати часов дня. Тем временем началась гроза и ливень. Внизу в костёле уже не раздавались выстрелы, только стоны. Решили сойти.

 

На лестнице миновали труп женщины, который нужно было оттащить, чтобы сойти вниз. В главной наве костёла лежало много женщин и детей. Некоторые ещё двигались и звали на помощь. Был так напуган, что поскользнулся на крови, разлитой на полу. Проходя дальше по коридору, увидел лежащих двух девочек в белых платьях и женщину всю в крови. Должны были перепрыгнуть через них. [...] Выходя из костёла со стороны ризницы, за дверьми встретили дедушку Я. У него были обожжённые волосы и пиджак. Был ошеломлён, стоял неподвижно. Спросил отца, куда мы идём. Отец сказал дедушке, чтобы возвращался домой в Старый Порицк, и велел брату Генке, чтобы взял с собой всю семью и убегал в Сокал. [...]

 

Мы с отцом домой не вернулись и также убежали в направлении Сокала. К вечеру добрались до построек нашего давнего соседа - украинца Кирика М. Он дал нам поесть и переночевать. На другой день Кирик М. поехал в наш дом в Порицке и привёз чемоданы с вещами, которые были приготовлены на всякий случай, а также спрятанные деньги и документы. Вечером 12-го июля отправились в Сокал.

 

Poryck.

 

Зофия Янина С. (1930 г.р.):

 

В воскресенье утром пришла группа вооружённых украинцев, ходили по домам и велели мужчинам ехать в лес на повозках. Говорили, что у них есть, что возить для украинских партизан. [...] Из нашего дома никто не поехал, потому что в тот день к нам приехали гости, супруги К. с тринадцатилетним племянником.

 

После одиннадцати часов со стороны Порицка услышали выстрелы. [...] Думали, что это тренировки партизан. На минуту мы вышли из дома и вернулись внутрь. Через минуту двери открылись, и вошло несколько вооружённых мужчин. Один был в каске

 

108

 

у остальных на головах были пилотки. У того, который носил каску, через плечо был перевешен пулемёт. Сказал, чтобы мы вышли из дома. На вопрос отца - зачем, ответил, что от Грушова приближаются немцы, а они нас будут защищать. На что мой отец спросил - от кого. Тогда мужчина зарядил оружие и сказал, что если не выйдем, будет стрелять. Вышли из дома. В нашем дворе стояли другие соседи, некоторые стояли на дороге.

 

Господин К. подошёл к мужчине в каске и разговаривал с ним минуту. Догадалась, что выдал себя за украинца (в окрестностях его никто не знал), потому что через минуту этот в каске разрешил ему запрячь телегу. Приказал ему ехать в Самоволю, там остановиться и пойти к солтысу. Когда наш гость садился на телегу, забирая свою жену и племянника, мой отец подошёл к украинцу и попросил, чтобы он разрешил взять на телегу меня и брата. Тот раздумывал минуту, после чего разрешил. Ещё сказал господину К., чтобы, направляясь в Самоволю, остановился около фигуры [придорожном кресте] и там нас оставил. Говорил, что наши родители туда придут.

 

Тронулись. Когда мы доехали до фигуры, попросила господина К., чтобы высадил нас, но он ответил, что никуда не будем высаживаться, и чтобы вообще не говорили. Когда мы доехали до первой постройки за крестом (это была другая часть Орешина), из здания вышли украинцы и окружили телегу. Расспрашивали господина К., кто он и куда едет. Отвечал, что он украинец и едет к солтысу в Самоволю. Тогда заметили большую группу людей, идущую со стороны Самоволи. Также видела, что люди из нашей части Орешина были собраны в одном месте.

 

Украинцы велели нам слезать с телеги и распрягать лошадей. Говорили, что должны проверить, кем мы являемся. Всё время наблюдали за нами. Когда люди, идущие из Самоволи, приблизились, увидела, что их тщательно охраняли вооружённые украинцы. Свернули к лесу. Украинцы, которые нас досматривали, начали спешить. Сказали, чтобы мы ехали в Самоволю и там ждали солтыса. Когда мы немного проехали, услышали из леса выстрелы и ужасные крики.

 

Быстро ехали по уже пустой дороге. Приблизительно в середине пути, отделяющего Орешин от Самоволи, из пшеницы вышли двое вооружённых украинцев. Нас снова задержали и спрашивали, куда едем. Господин К. ответил, что их старшина приказал ему ехать к солтысу в Самоволю, и что раньше нас все пропустили. Всё время говорил по-украински. Велели нам ехать, но видела, что следили за нами. Когда доехали до небольшого леска, господин К. свернул к Сокалу. По дороге мы встречали людей, которые убегали с Волыни, преимущественно женщин и детей. Некоторые были ранены. Забирали беглецов на телегу.

 

Orzeszyn, gm. Poryck, pow. Włodzimierz

 

12 июля 1943 (понедельник)

 

Леокадия П. (1935 г.р.):

 

В тот день с бабушкой и сестрой Терезой пасли коров. Бабушка издалека увидела пожар и сказала, что нужно идти домой и узнать, что происходит. В это время мама выносила из дома в поле самые необходимые [вещи]. Забрала меня и Терезу. Легли на меже между нивами ржи и наблюдали за домом. Вскоре услышали выстрел, а мама крикнула: «Дети, убегайте, потому что я уже ранена». [...] Мы приподнялись и на расстоянии нескольких десятков метров увидели мужчину в военной форме и офицерских сапогах. Он держал в руках винтовку и целился в нашу сторону. Мы убежали в рожь. Мужчина начал в нас стрелять.

 

109

 

Услышала, что бабушка, которая пряталась недалеко, начала хрипеть, наверное, была ранена. В дальнейшем мы сидели тихо, а пули падали рядом с нами. Вскоре услышали шаги, а потом тупой звук удара с места, где лежала мама. Догадались, что этот мужчина добил маму. Потом ушёл. Наступила тишина. Старшая сестра Крыся начала кричать: «Мама, мама!» и выбежала на межу. Мы с Терезой выбежали за ней, увидели, что у мамы разбита голова. Уже не жила. Переждали на поле, пока не стемнело.

 

Крыся проводила нас к П. [украинцам, проживающим в селе]. Вскоре на конях [приехали] украинцы, начали кричать, чтобы все выходили из домов с документами. Украинка П. сказала, что может спрятать только Крысю. Велела старшей сестре отвести в поле меня и Терезу.

 

Через некоторое время двое украинцев на конях нашли нас во ржи. Привели нас к дому П. и спрашивали, чьи это дети. Неожиданно нашёлся наш отец и крикнул, что его. Тогда украинцы начали толкать и бить отца. Приказали ему быстро идти перед ними. Отец кричал, что мы не можем успеть. Нас проводили во двор хозяйства Н. Там находилась целая банда украинцев с косами, топорами и вилами. Видела, как украинцы вытащили из погреба бабушку Н. Это была старушка старше 80 лет, не ходила, украинцы волочили её по земле. Положили её голову на чурбан и отрубили топором. Испугалась. Отца забрали в конюшню.

 

Один из украинцев подошёл к нам. Узнала в нём знакомого родителей [...]. Просила его, чтобы не убивали нас. Посмотрел на нас и вернулся к главарю банды: «Не убьём их, кто-то другой их поймает и убьёт». Главарь приказал ему спросить у нас, являемся мы польками или украинками. Ответили, что мы польки. Тогда крикнул: «Так бери их!». Знакомый проводил Терезу в конюшню, а после вернулся за мной.

 

Вошла в конюшню и увидела кучу трупов, несколько десятков мёртвых тел. Меня ударили по голове, потеряла сознание. Очнулась в момент, когда конюшня начала гореть. Стала кричать: «Папа! Тереню!». Отец не откликнулся. Отозвалась Терезка, сказала, что разрублена топором по пояснице и бежать не может. Кричала мне: «Лодзю, убегай сама!». Выползла на коленях, всё горело. Доползла до палисадника и там уснула. Утром побежала к П. [...] Старшая сестра позаботилась обо мне.

 

Osada wojskowa Ułanówka, gm. Mikulicze, pow. Włodzimierz

 

13 июля 1943 (вторник)

 

Францишка Б.-Дз. (1921 г.р.):

 

Жили в Юзефине (Józefinie) с мужем и тремя детьми: Галинкой (4 года), Геней (2 года) и Альдоной, рождённой в мае 1943 года. Также с нами проживала свекровь Мария Н. (70 лет).

 

В июле 1943 решила навестить в Калиновке своего отца; мать уже не жила. В воскресенье не поехали, потому что шёл сильный дождь. В понедельник сказала мужу, что после такого дождя в поле не пойду, чтобы поехать к отцу. Взяла для детей няню и поехали. Всю дорогу, около 20 километров, все населённые пункты, через которые мы проезжали, выглядели вымершими, не видели ни одного человека. [...] Доехали до Белина, где жила моя старшая сестра Мария К., подъехали к её дому. Выбежала к нам, сказала, сто счастье, что мы не приехали на день раньше, так как вчера на Белин напали украинцы [...].

 

Сестра мне рассказала, что после возвращения из костёла и кормления детей легла и читала книжку. [...] В какой-то момент у окна увидела силуэт. Подумала, что может кто-то

 

110

 

 

 

спрятался от дождя. Однако встала с кровати и посмотрела в окно на дом соседа. Увидела, что у его окон также стоят какие-то люди в сермягах. Это её поразило, открыла дверь и на пороге увидела украинца. Когда хотела выйти, он её не выпустил и сказал, чтобы не выходила, так как убьёт её. Испугалась и осталась дома. Все польские дома были так окружены. [...] Когда через некоторое время украинцы отошли, оказалось, что в тот день никого не убили, но ограбили почти всё село. Приехали на повозках и брали, что им нравилось. Когда им не хватило повозок, некоторых польских хозяев заставили, чтобы они на своих телегах перевезли им награбленные вещи. [...]

 

Решили с мужем возвращаться домой. В населённых пунктах, которые проезжали, как и прежде, не было ни одной живой души. Лишь за какой-то километр от дома увидели повозку. На ней ехали украинцы - мужчина впереди, женщина сзади. Одновременно заметили зарево над Юзефином и страшный пожар дальше на горизонте. Муж спросил украинца, что так горит. Мужчина опустил голову и не ответил, зато женщина сложила руки и сказала: «Ой, беда, панночка» - и поехали.

 

Приехали во двор. Там как раз был брат мужа Францишек. Показал на зарево и сказал, что там уже горят польские сёла [...] Заключил, что может этой ночью до нас ещё не дойдёт, но следует поставить вахту. Муж с братом договорились, что ночью будут караулить, а женщины и дети будут спать. [...] Брат пошёл в дом.

 

После ужина положила детей спать, а муж вышел во двор караулить. Под утро пришёл в жилище, сел за стол, закурил сигарету и сказал, что начинается день, пожалуй, уже ничего не будет. Проснулась, начали разговаривать. Вдруг открылась дверь и в дом ворвались несколько украинцев. Какой-то крикнул: «В первую очередь хозяина». Схватили мужа, выкрутили ему руки и двое забрали его во двор. Двое других подошли к свекрови, которая лежала на кровати. Ударили её прикладом и вытащили во двор. Около меня остался один парень около двадцати лет [...]. Начали говорить по-польски, был вежлив. Сказал, чтобы быстрее выходила с детьми. Стала их одевать. Видя, что не справляюсь, крикнул своим, чтобы привели свекровь. Свекровь взяла Геню, я самую младшую дочку завернула в конверт и взяла в левую руку, а Галинку взяла за ручку. Галинка села на корточки и не хотела идти. Сказала ей: «Иди, так как там остался папа».

 

Снаружи увидела мужа, повёрнутого лицом к стене дома. Возле него стоял украинец [...] и держал нацеленным ППШ. Когда мы вышли, освободил мужа, который подошёл к нам и взял на руки Галинку. Тогда заметила, что украинцев несколько. Были в гражданской одежде, не имели ни формы, ни видимых воинских знаков отличия. Часть из них обыскивала постройки. Догадалась, что сразу хотели нас поубивать, только не знали где. Жилище, овин и конюшню им было жалко. Вскоре один, который рыскал по хозяйству, сказал, показывая на сарай: «Там ничего нет». [...]

 

Начали толкать нас к сараю. [...] Спешили, нервничали, потому что уже начинался день. В сарае находилась куча кирпича. До войны мы планировали построить кирпичный завод. Встали около этой стены из кирпича, справа от меня муж, с другой стороны - свекровь. До этой минуты была уверена, что украинцы только хотят провести у нас обыск, теперь понимала, что это конец. В последнюю секунду подумала, что узнаю, как там на том свете, и увидела, что этот вежливый молодой украинец, который стоял около меня в доме, прицелился в нас из ППШ и начал стрелять.

 

Должно быть, муж погиб сразу, вместе с Галинкой. Я держала ребёнка в левой руке. Пуля пронзила мне руку в каких-то 15 сантиметрах от запястья. [...] Пуля, которая пробила

 

111

 

руку, стала причиной значительно большей раны в месте выхода, чем входа. Потом, вероятно, пробила тело моей дочки, после чего поверхностно разорвала мне мышцу над правой грудью. [...] После выстрела потеряла сознание.

 

Когда очнулась, совершенно не помнила, что случилось, увидела только огонь. Сарай горел. [...] На четвереньках стала отодвигаться дальше от огня. Сарай был неплотный, и я нашла отверстие, через которое вылезла в огород. Не соображала, что делаю. Упала в большую яму, в которой зимой держали жом. В яме осознала, что у меня что-то было в руке, вскоре до меня дошло, что держала дочку. Молниеносно всё мне припомнилось, и в этот момент из моей руки струёй забила кровь. Сжала свою рану покрывалом. Подумала, что если мои дети живы, то будут визжать, но сарай сгорел, а я не услышала никаких звуков. [...]

 

Услышала речь во дворе; думала, что вернулись бандиты, но узнала голос соседа П. [...] На наш двор начали сходиться немногочисленные уцелевшие. Попросила людей о поиске на пепелище останков моих близких. Свекровь, муж и самый младший ребёнок сгорели полностью. От двухмесячной Алдонки нашли только тельце, что в моей руке. Старшие девочки были целыми, волосы, кожа не сгорели. Видела места, куда получили ранения - средняя в личико, а Галинка, уже не помню, помню только, что торчал её язычок.

 

Трупы мы сложили в ящик из кладовки, который поставили в огороде. П. запряг наших коней - хотел убежать с семьёй и взять меня. Ещё вошла в дом, где в открытом шкафу увидела одежду детей. Была не в состоянии ничего забрать. [...]

 

Той ночью украинцы убили почти всё польское население Юзефина и прилегающего к нему Фундума (Funduma). Остались только остатки, как я. [...]

 

Когда украинцы не смогли убить хозяев, они сжигали их дома, но зато, когда убивали всю семью, не поджигали, так как планировали, что это будет их. Кроме сарая наше хозяйство не сожгли.

 

Józefin, gm. Chotiaczów, pow. Włodzimierz

 

14 июля 1943 (среда)

 

Станислав М. (1935 г.р.):

 

Господин Б., который дружил с соседом, украинцем И. С., сказал мне, что должны выезжать всей семьёй, потому что И. С. предупредил его, что украинцы будут убивать в Лаврове. Б. взяли на конную повозку немного одежды, еды и выехали с дочкой в Луцк. Я не поехал, так как у меня были кролики и голуби, кроме того, в Лаврове осталась бабушка Б. с дочерью калекой. Так жили ещё месяц. Потом в доме поселились [...] госпожа Я. с мужем и семью детьми. Было нас в хозяйстве двенадцать человек.

 

14 июля начали уборку урожая. Коса была тупая, и господин Я. пошёл к И. С., чтобы выклепать её. Я сидел на дереве и рвал черешню. Увидел, что какое-то немецкое подразделение - так мне казалось, потому что видел людей в немецкой форме - идёт к нашему хозяйству. Их было шестнадцать. Антек, сын Я., говорил, что может, идут за отцом, чтобы ехал в Луцк. Я сказал, что это украинские бандиты, и будет лучше, если спрячемся. Когда эти солдаты приблизились, позвали Антека, чтобы привёл отца. Антек пошёл к И. С., я же побежал прятаться в дом.

 

Узнал, что двое мужчин, одетых в немецкую форму, это наши соседи, сыновья чешского хозяина [...]. Им было около 25 лет, и я знал, что они вступили в украинскую

 

112

 

nr46_2005_s113.jpg

 

Rozstaje dróg w powiecie horochowskim. Fot. Adam Julian Łukaszewski / Biblioteka Jagiellońska

 

банду. И. С. не присоединился к банде, потому что прострелил себе ногу, хромал, и его не взяли. [...]

 

Бабушка, её калека дочка, Я. и её дети - все находились дома. Я вошёл и сказал, что нужно прятаться, потому что пришли украинцы. Пробрался за нары, стоящие на кухне, на которых был тюфяк из соломы, и спрятался за деревянной лоханкой. Со мной спряталась Казя, одна из дочерей Я.

 

Всё произошло очень быстро. Весь дом был окружён украинцами. Внутрь вошли двое [...], говорили по-польски, спрашивали, кто является поляком, начали бить и приказали всем ложиться на пол кухни. Начался плач. У украинцев были винтовки со штыками. Первыми закололи бабушку Б. и госпожу Я. Дети бегали по кухне, хотели где-нибудь спрятаться, раздавались визг, крики, плач, но не было никаких шансов на побег. Украинцы всех детей закололи штыками, многократно. Потом кололи под койкой, где сидели мы с Казей. Туда ещё убежали три её младшие сестры. Это видели украинцы, один наклонился [...], несколько раз ударил штыком и заколол этих детей. У Кази были исколоты руки, ноги и грудная клетка, у неё текла кровь, но эти раны не были опасными. В меня штык не попал, так как я был прикрыт лоханкой.

 

Когда украинцы ушли, и стало тихо, вышли с Казей из укрытия. [...] Во дворе около пня увидели трупы господина Я. и Антека, которым бандиты отрубили топорами головы. Лежали возле пня. Спрятались в пшенице и решили убегать полями.

 

Началась ночь, пришли к какому-то дому, в котором горел свет. Оказалось, что бандеровцы проводят в нём собрание. Переночевали рядом. Казя была ранена, поэтому осталась, а я утром вернулся полями к нашему хозяйству.

 

Из укрытия увидел, что какие-то люди в гражданской одежде погрузили на повозки тела убитых и отъехали. Полями шёл за ними. Доехали до села Костюшки (Kościuszków), где Я. проживали прежде, там бросили убитых в колодец во дворе Я.

 

113

 

 

 

Вернулся в Лавров и встретил господина Б., который приехал посмотреть, что творится в хозяйстве. Вместе поехали за Казей. По дороге нас задержали немцы из отряда, сражающегося с украинцами и помогающего убегать полякам. Мы объяснили, куда и зачем едем. Немец приказал окружить дом, в котором была Казя; забрали её [...]. В этом доме немцы нашли оружие, а украинцы, которые там спрятались, начали стрелять. Тогда немецкие солдаты подожгли дом, внутрь бросили гранаты, из него никто не спасся.

 

Ławrów, gm. Połonka, pow. Łuck

 

Станислав К. (1931 г.р.):

 

Во второй половине дня пас скот на луге около села и увидел, что люди в селе убегают в различных направлениях. Думал, что это немцы проводят облаву на работы, потому что так бывало раньше. Когда гнал скот домой и шёл около украинских построек, до меня начали доноситься отзвуки, как будто, выстрелов, но на улице ничего не было видно. Когда пришёл со скотиной во двор, подбежал поляк, не помню, как его звали, и сказал: «Убегайте, украинцы убивают!». [...] Брат Антони убежал в огород и спрятался, а мама сказала, что она старая, и не будет убегать. Жена брата, Катажина, была украинкой - убежала с ребёнком в свою семью. Я остался с мамой.

 

Когда шли доить коров, во двор вошли трое вооружённых бандеровцев в гражданской одежде, с повязками и тризубами, и один украинец из нашего села [...], который показал на нас пальцем: «Это Ляхи». [...] Тогда эти трое велели нам войти в жилище, потому что, как сказали, хотели провести у нас обыск. Когда вошли, один из этих троих сразу приказал маме лечь на землю. Мама начала просить, чтобы нас не убивали. Другой сказал мне, чтобы тоже ложился. Хотел взять маму за руку, но он оттолкнул меня прикладом. Лёг первым, а мама просила дальше. Тогда один из тройки ударил маму штыком в грудь, после этого услышал четыре выстрела из винтовки. Не видел, кто стрелял, потому что со страху лежал лицом в землю. Просил Бога, чтобы не мучил. Лицо было закрыто руками, и во время выстрелов ничего не чувствовал.

 

Когда украинцы вышли из дома, встал и взял маму за голову. Увидел много крови и отверстие размером с кулак. Тело ещё было в судорогах. Также заметил, что у меня все штаны окровавлены, думал, что это кровь мамы. Вышел на чердак, чтобы спрятаться. Слышал стоны соседа, проживавшего в 30 метрах от нас, пожалуй, полчаса умирал на своём дворе. Вдруг увидел, что из моей левой ноги струйкой бьёт кровь, и я начал терять сознание, но одновременно подумал, что могут сжечь дом. Шёл с чердака, когда уже был в коридоре, утратил силу в ногах. Мне только удалось выйти из жилища и на дороге потерял сознание. [...]

 

Меня нашёл сосед, украинец Антони Г., и взял домой. Его семья спрятала меня в крапиве за домом и сказала обо мне моему брату, который после нападения также пришёл к этому соседу. Брат пошёл в село Нетреба, уже в галицийской части Волыни, чтобы организовать транспорт. Попросил украинца по имени Арсен, который был в долгу, чтобы привёз меня на конной повозке. Фактически он пришёл и взял повозку Антони Г., кроме того, Антони Г. дал своего сына для управления.

 

По дороге нас схватили украинцы [...]. Откопали меня в соломе и хотели застрелить. Слышал, как Арсен торговался за мою жизнь. Наконец, нас отпустили и меня привезли в Нетребу, а потом в больницу в Збараже. Врач, который меня перевязывал, засвидетельствовал на моей голове два следа от пуль, отсюда знаю, что два выстрела предназначались для меня. [...]

 

114

 

Сын Антони Г., который вёз меня в Нетребу, предстал за это перед бандеровским судом, и был приговорён к смертной казни, но убежал и прятался даже после войны.

 

Kołodno, pow. Krzemieniec

 

 

 

17 июля 1943 (суббота)

 

Галина Т. (1929 г.р.):

 

В десять вечера мы услышали сигнал тревоги [били по железным брускам, подвешенным перед домами], звонили костёльные колокола. Женщины, дети и пожилые люди спрятались в костёле, мужчины заняли позиции для обороны. У моего отца была винтовка; когда услышал набат, побежал в своё отделение. Сначала мы спрятались в окопах, но мама побежала с госпожой С., чтобы вынести из дома пару вещей из опасения, что дом сожгут.

 

В это время вместе с тётей Ядвигой О. сидела в окопе. К нам на конях подъехали советские партизаны и сказали, чтобы спрятались в школе или в ближайших домах, потому что как подойдут украинцы, забросают окопы гранатами. Когда часть людей вышла, началась перестрелка. Спрятались с тётей вблизи какого-то дома, под остовом неоконченного крыльца. Рядом с нами лёг одиннадцатилетний незнакомый мальчик.

 

Появились украинцы. Не видела их, так как голова была спрятана под балкой, только слышала, как кричали: «Хлопцы, тут». Услышала выстрел, попали в тётю. [...] На шее и спине почувствовала уколы, они были болезненные и глубокие. [...] Мою голову прикрыла балка. [...] Когда была так исколота, слышала рядом душераздирающий крик мальчика, также колотого пиками, который звал свою маму. Этот мальчик был вынужден терпеть страшные муки, оказалось, что он был ранен живот. Боже, как он кричал!

 

[...] Украинцы отошли. Ещё не потеряла сознание, начала шептать, чтобы тётя отозвалась. Мальчик всё время ужасно кричал, я его просила, чтобы перестал, так как они снова придут, наконец, замолчал. Тётя вообще не отзывалась. Чувствовала, как у меня по спине и шее стекает кровь.

 

Возможно, прошёл час, когда последовала очередная атака украинцев. Слышала, что идут. Даже пыталась не дышать, не двигалась, ничего не видела. Услышала по-украински: «Те все готовы, а эту собаку - речь шла о мальчике - застрели». Тогда один сказал другому, что он дурной, жалко патронов, и снова начали колоть этого мальчика пиками. Потеряла сознание. Когда пробудилась, уже светало. Услышала польскую речь. Этот мальчик ещё жил, умер в полдень. Тётя была мертва. Потом партизаны мне сказали, что не страдала, была поражена в сердце пулей, несмотря на это и так поколота.

 

[...] Польские партизаны организовали транспорт, чтобы выйти из Гуты Степаньской [см. также: «Карта», 8]. Было принято решение об эвакуации на повозках детей, раненых и пожилых людей. Когда около полудня транспорт тронулся, произошла очередная атака украинцев. Лежала на повозке вместе с двумя другими детьми. Возница бросил вожжи и начал убегать. Мой папа с винтовкой допрыгнул до коня и развернул повозку. Занесло нас к школе. К повозке пришла толпа убегающих. Отец не был при мне, где-то сражался. Отбили атаку и опять организовали транспорт. Когда покидали Гуту, разразилась страшная буря, в жизни такой не видела. Тогда нам удалось отойти в лес без выстрела.

 

Ночевали в лесу. Жуткие ощущения. Табор простирался, сколько можно охватить глазом. Охранялись партизанами польскими и, должно быть, советскими. Матери должны были следить за детьми, чтобы не плакали и не выдали нашего месторасположения, а хозяева

 

115

 

 

 

находились около коней, чтобы ни один не заржал. Когда мы так ехали, видела горящие польские сёла [...] По дороге мама собирала яблоки, потому что я очень хотела пить. 20 июля добрались до Сарн. [...] Была положена в больницу, где лежала три месяца. [...] Меня лечил немец, очень заботился обо мне.

 

Huta Stepańska, gm Stepań, pow. Kostopol

 

 

 

18 июля 1943 (воскресенье)

 

Веслав Витольд Г. (1937 г.р.):

 

Поляки ездили с оружием в свои хозяйства за продовольствием и другими вещами. Как-то мне удалось проскочить на телегу, которой мой отец ехал на вылазку. Кроме него тогда ехали восемь - десять телег соседей.

 

В селе [вблизи Гринова] все постройки ещё стояли, не были сожжены. Заехали в хозяйство М., потому что знали, что они не убежали. Около дома, в котором не было подвала, находился так называемый земляной погреб. В нём нашли супружескую пару. Отец меня не пускал это смотреть, но видел, как извлекали трупы. Оба были порублены топорами. На поле хозяйства был найден наш близкий сосед Б. Его с двух сторон обложили досками, в которых [торчали] гвозди, а доски обвязали колючей проволокой. Его тело было наколото на гвозди, видел его в таком положении. Знаю, что в полях и обходах найдено несколько человек с разрезанными животами.

 

Уже во Владимире были с родителями в Фарном костёле в одиннадцать часов. Во время богослужения в костёл забежала девочка лет двенадцати. У неё правая рука была отрублена около плеча. Подбежала к главному алтарю и кричала: «Пресвятая Матушка», спасибо тебе, что позволила мне спастись».

 

Позже узнал, что убили всю её семью, она одна спаслась и бежала через лес 10 километров.

 

 

 

19 июля 1943 (понедельник)

 

Ядвига Я. (1937 г.р.):

 

Убегали с мамой [...]. За нами гнался и в нас стрелял один украинец. Попал в заднюю часть бедра. Пуля прошла насквозь, вырывая мясо, но, не повреждая кости. Моя мама взяла меня на руки, и убегали дальше. Украинец догнал нас. Мама стала перед ним на колени и просила, чтобы не мучил нас, а только застрелил.

 

После размышлений велел маме сесть, взять меня на руки и прижать к себе. Отошёл на несколько шагов, прицелился, выстрелил. Пуля прошла через моё правое плечо, снова повреждая плоть, но, не нарушая костей, а мама была поражена в сердце. Упала навзничь и умерла. Я упала на маму, закрыла глаза и прижалась к ней. Украинец подошёл, ударил прикладом по моей левой ладони (после этого у меня остался шрам между пальцами) и отошёл. [...] После ухода украинцев меня нашла семья, притаившаяся на поле ржи, и вместе с мамой перенесли меня на межу. Осмотрели мои раны, положили на телегу и оставили.

 

На следующий день по той дороге проходила группа вооружённых украинцев, которые забрали с телеги всё, что оставили мои родственники. Равнодушно прошли мимо мамы и меня. Только один, идущий сзади, задержался и сказал мне по-польски, что я похожа на мать и должна сказать тёте, чтобы забрала меня отсюда, так как погибну. Через несколько дней вернулся и сказал, что знает, что осталась одна, тёти нет. Хотел, чтобы поговорила с ним. Я не отзывалась, затаивала дыхание - притворялась, что неживая. Была слишком мала,

 

116

 

не осознавала, что живой человек - тёплый. Этот украинец отнёс меня на поле гречихи. Приходил ещё несколько раз, хотел вызвать меня на разговор, наконец, ушёл.

 

Через несколько дней услышала кошение близлежащих хлебов. Снова пришёл этот украинец и сказал, что заберёт меня к своим. Взял меня на руки, отнёс к тем, кто косил хлеб, положил на землю. По-прежнему не хотела говорить. Украинцы поставили рядом со мной еду и пошли. Не знала, что сзади осталась одна украинка. Когда протянула руку за едой, она крикнула, что я жива. Тогда все сбежались, и уже не могла притворяться, рассказала о себе. По-видимому, одна так лежала около десяти дней.

 

Wyrka, gm. Stepań, pow. Kostopol

 

 

 

2 августа 1943 (понедельник)

 

Анна О.:

 

Взяли детей и поехали в костёл в Тучине [...]. Вернулись только под вечер, немного уставшие. Съели ужин, ещё пошли с детьми к соседу на ружанец*. Пришло почти всё село.

 

Вернулись домой, разговариваем с мужем так, что может, сегодня не пойдём на ночь в лес, такое мучительное это спаньё на улице. Ночи холодные, а дети маленькие, плачут, что холодно, и хотели бы спать в кроватках. Может, одну эту ночь переспим в овине, немного отдохнём...

 

Так и сделали. Дети очень обрадовались. В овине было немного сена, раздела детей, надела на них ночные рубашки, чтобы отдохнули, потому что в лесу или на лугу спали в одежде. [...] Овин был деревянным, поэтому сзади отбили доску, чтобы в случае чего быстрее выйти. За овином была пшеница, может, удастся легче убежать.

 

Вошли к детям и сидим на сене. Муж начал беспокоиться, имел какое-то плохое предчувствие. Сказал, что не будет спать до двух часов, потом я буду бодрствовать. Поддакнула, но глаза не зажмурила; и меня охватил какой-то страх. Мне казалось, что около нашего дома кто-то ходит. Собака начала сильно лаять, потом завывать. Около полуночи начали выть все собаки, даже эхо куда-то отражалось.

 

А наши дети спят. Пытаюсь их разбудить, может, выйдем в поле, но никак не могу. «Боже, не оставляй нас!» - молюсь Божией Матери Неослабной Помощи - «Спаси нас, Госпожа!». Наступил первый час. Какая длинная ночь! Быстрее бы дождаться утра. Вдруг начали разрываться гранаты, и вспыхнул пожар. О, Боже! Стон и крик, выстрелы из винтовок, село окружено бандой украинцев с оружием - никто не убежит.

 

«Пресвятая Матушка, не оставляй нас» - вздохнула. Муж кричит: «Буди детей и быстро убегай, а я эти вещи из овина выкину в мешках» и крутится по полу, ничего не может найти. Я не могу разбудить детей, тормошу их, говорю мужу, что будем выносить их спящими. Муж вынес младшую, а я как-то разбудила старшую. Пробежали отрезок от дома до пшеницы. Взяла только одно одеяло, потому что со страху больше ничего не нашла. Дети дрожали в ночных рубашках, ночь была холодная. Всех укутала одеялом и велела сесть на землю, хотя она была довольно сырая, а сама смотрела, стоит ли ещё наш дом.

 

Куры порхают, живность мычит, ржёт, воет, а люди... кричат нечеловеческим голосом. [...] Пламя полыхает до небес. Деревянные дома, соломенные крыши горят, как спички. Ах, чтобы наш дом не сожгли!

 

Дети начинают плакать, что долго нет папы. Я тоже беспокоюсь. Наконец, приходит муж, приносит одежду, дети быстро одеваются, и приблизительно полкилометра бежим до леса. В лесу уже собралось довольно много недобитков, рассказывают. [...]

 

117

 

 

 

Той ночью были убито более ста человек из села Леоновка.

 

Рассвело, мужчины пошли на разведку. Быстро вернулись и восклицают: «Наши дома [в поселении Леоновка] стоят, лишь село сожжено дотла». Возвращаемся из леса. Как раз всходило солнце, печальное, красное, словно в крови. Нет ветра, тихо, безоблачно, только зловонный дым поднимается с пепелищ. Что делать? Куда убегать?

 

Быстро готовлю завтрак, но тут вбегает сын соседа и кричит «Украинцы едут на лошадях». - «Воля Божья - говорю - убежать не получится», но нас миновали. Заехали к соседу и говорят, что не будут их убивать, так как были хорошими хозяевами, но, чтобы нас здесь не было к двенадцати часам, ни одного, потому что нас убивать придут другие.

 

Оставляем всё имущество - новый дом, овин, коровник, бетонный колодец, сад, коров, свиней, стадо гусей [...]. У нас есть только одна телега, а собираются три семьи - что можно взять? Маленьких детей также нужно посадить на телегу. Сложила в мешок лучшую одежду, немного продовольствия. Взяла образ Ченстоховской Богоматери, а детям дала по маленькому образку. Со стены сняла мессийный крест, взяла чётки и говорю, что уже забрала всё самое важное.

 

Образ Богоматери, которым мои родители благословили нас на венчание, был большим, чтобы забрать его с собой, поэтому сняла со стены, поставила на стол, прикрытый белой скатертью, убрала цветы. Все стали на колени, произнесли Под Твоей Защитой и попросили Матушку о благословении, не для венчания, как когда-то, а на скитальческую жизнь. Со слезами на глазах вышли из дома, который закрыли на висячий замок. Крестом осенила дорогу и выдвинулись.

 

Только Рекс остался. Не могли взять его с собой, потому что у него не было намордника, а он был очень грозный. Когда мы выезжали со двора, начал грозно выть, а дети плакать, у нас по щекам также текли слёзы. Проехали километров, но ещё было слышно его завывание.

 

Быстро ехали через сожжённую Леоновку. Сколько там лежало трупов, а в селе ни одной живой души. Кто остался жив, убежал, о погребении не было речи. Там и сям ещё дымились дворы. Сожжена пасека на сто пней, рои пчёл сидели на мёде из разбитых ульев. Рядом с дорогой в ниве ржи лежал восемнадцатилетний сын Миколая М. Его тело и одежда были страшно обожжены. Звал на помощь, но это было невозможно, умирал. [...]

 

Доехали до Тучина, где был немецкий пост. Сюда съехались поляки со всей гмины. [...] Немцы определили место на лугу у реки Горынь и сказали, что здесь можем переночевать, а утром ехать дальше.

 

Пока светили солнце, было спокойно. После заката приехали немцы и сказали, чтобы мы быстро выезжали на другую сторону реки, так как идёт множество украинцев, истребят нас или утопят, а у них нет таких сил, чтобы с ними сражаться.

 

Не получится описать, какая возникла паника. А когда ещё услышали выстрелы из пулемётов, как всё это двинулось [...], даже были потери в людях.

 

Leonówka, gm. Tuczyn, pow. Równe

 

 

 

29 августа 1943 (воскресенье)

 

Божена П. (1927 г.р.):

 

Ночью 29 августа мы с мамой и братьями спали в поле, в доме остался только отец. На восходе солнца вернулись в хозяйство. Старший брат Мечислав пошёл в укрытие в стоге соломы, а младший, Альфонс, - спрятался на чердаке коровника. Мы с мамой ещё были во

 

118

 

 

 

дворе, когда мама заметила, что из поселения выбежали несколько мужчин с топорами, косами и колунами в руках и побежали к соседу П. Поскольку там уже никого не было, побежали к другому соседу - К., где также никого не застали, потому что та семья спала в пшенице. Увидели, что бегут в нашу сторону.

 

Мама вбежала в дом разбудить отца, я же заскочила в укрытие брата в стоге соломы во дворе. Только успела сказать, что к нам мчатся бандиты, когда мама с отцом вышли на порог и закричали, чтобы убегали из хозяйства. Отец остался во дворе, а мама с Мечиславом побежали за овин, прятаться в копнах пшеницы. [...]

 

Бандиты уже были близко, впрыгнула обратно в стог соломы. [...] Услышала два глухих удара и стон отца. Начали искать остальных членов семьи. Повсюду заглядывали и нашли маму с Мечиславом. Один из украинцев сказал: «Ну, эти двое уже лежат». На чердаке нашли Альфонса, привели его во двор. [...] Услышала два удара, как у отца, и стон. Когда убили брата, начали между собой разговаривать, что где-то должна быть ещё девушка. Искали меня [...], наконец, ушли.

 

Спустя два-три часа снова пришли какие-то украинцы и начали копать ямы во дворе и за овином. Вдруг услышала голос Альфонса: «Боже! Боже!». К нему подошли и сказали «Алюш, ты спишь, спишь». Брат ещё два раза повторил: «Боже, мой, Боже!», тогда один произнёс: «Возьми топор и добей его». Снова услышала два удара. Брат перестал стонать. Тела бросили в ямы [...] и куда-то ушли.

 

Во второй половине дня во двор приехали повозки, и начался сбор инвентаря, утвари, одежды. Забрали, что удалось и отъехали. Ночью думала выйти и как-нибудь добраться до Владимира, но уснула. Проснулась утром, когда услышала, что во дворе кто-то ходит. [Украинцы] Собирали яйца и выпустили во двор двух поросят. Поросята почувствовали, что я нахожусь в стоге, протиснулись через солому и легли около моих ног. Также ко мне добралась собака. Её вытащили и смотрели, нет ли там кого. С другой стороны были эти два поросёнка, кто-то их пнул, и они начали лезть ко мне. Сильно их оттолкнула и пошли себе, а украинец за ними. Как-то меня не нашли. Сидела в стоге до следующего дня. Чувствовала голод, а, прежде всего, мне хотелось пить.

 

Во вторник перед ночью решила найти что-нибудь для питья. Всё послеобеденное время во дворе было спокойно. На изгороди сушился горшок, набрала им воды из корыта, хотя она была уже позеленевшая. Вернулась в стог и через соломку пила воду со дна. Так просидела очередную ночь. Хотела бежать, но дрожала и засыпала.

 

В среду утром подумала, что если не выйду, то умру от голода или меня сожгут в этом стоге, так как некоторые хозяйства сжигали. Поэтому вышла и взяла грабли, прикидываясь работницей, идущей в поле. Когда дошла до поворота дороги, ведущей к поселению (мы жили в каких-то 300 метрах в стороне), увидела украинцев с винтовками, ехавших на телеге. Не глядя на них, пошла по дороге на Владимир, а они повернули [...]. Не задержали меня, почему, не знаю. [...]

 

Когда прошла 3-4 километра, увидела, что в хозяйстве польского военного поселенца С. украинцы что-то грузили на телегу. [...] Один меня задержал и спросил, куда иду. От ужаса ничего не могла сказать, прозаикалась, что сгребать овёс. Спросил, чья я. Соврала, выдавая себя за дочь Г., которые были украинской семьёй, жили в поселении, и у них было три дочери примерно моего возраста. Мужчина сказал, что я вру, так как он знает дочерей Г. [...] Добавил, что моё счастье, что он ещё никого не убил и не хочет убивать, но он уверен,

 

119

 

 

 

что я - полька. Велел мне бросить грабли и для безопасности идти полями и лесом, а не по дороге.

 

Грабли не бросила, но пошла в направлении леса. [...] Издалека увидела довоенное стрельбище, там крутились несколько человек. Не зная, кем являются, начала сгребать скошенную гречиху и овёс и ставить в копны. Эти люди двинулись в мою сторону. Когда первый приблизился, увидела в нём сельского скрипача, вывезенного украинцами в лес, но через минуту мне показалось, что это какой-то немец, а ещё через минуту, что украинец, только, когда он произнёс по-польски: «Боженька», оказалось, что это знакомый. Это были поляки, которые приехали из Владимира за кормом для стада. Присоединилась к ним.

 

Ludmiłpol, gm. Werba, pow. Włodzimierz

 

 

 

Казимера Я. (1931 г.р.):

 

То, что украинское население убивает поляков, мы слышали во время бесед взрослых. Взрослые боялись актов насилия, несмотря на это все вели хозяйства и были вынуждены работать. Кроме того, надеялись, что в их населённом пункте нет причин, чтобы случилось что-то плохое. [...]

 

В воскресенье ночью мы услышали приближающиеся выстрелы и крики. Мать разбудила нас и велела одеваться. Пошли к дяде Яну, проживающего недалеко. Также не спали. Дядя предположил, что, возможно, идут за мужчинами, и спрятался в овине. Мы стояли во дворе. Нас окружили десять мужчин, среди них был житель Глубочицы (Głęboczycy) [...] Были вооружены молотками, косами, топорами, у одного было старое оружие. Успокаивали нас, что ничего плохого не сделают. Помню, что у их брюк были окровавлены штанины. В какой-то момент услышала громкое «Ура!» и заметила, что бьют нас тем, что каждый держал в руке. Стоящий рядом со мной украинец замахнулся на меня топором, упала и потеряла сознание.

 

Не знаю, сколько лежала, но достаточно долго. Слышала какой-то плач, стоны, думала, что сплю. Несколько раз приходила в чувство и теряла сознание. Припоминаю себе, что видела мать с разрубленным черепом. Лежал убитый отец, держа младшую сестру, также мёртвую. [...]

 

 

nr46_2005_s120.jpg

 

Polska rodzina zabita przez Ukraińców. Fot. IPN Oddział w Lublinie

 

Это мог быть третий день. Чувствовала себя очень голодной, слабой. Кое-как дошла до сада бабушки, набрала яблок и съела. Украинцы в дальнейшем свирепствовали. Решила спрятаться в копне пшеницы на поле бабушки. Не знаю, сколько там сидела, но три раза видела украинок, идущих в церковь в праздничных нарядах. Наконец, меня в этой копне нашли украинцы. Была измождённая, думали, что неживая. Выкопали яму и ругались, кто должен меня затолкнуть. Их могло быть шестеро. Один взял лопату и столкнул меня, при этом ещё ударил меня по боковой стороне головы. Чувствовала, как засыпают меня землёй. Наконец, ушли.

 

120

 

 

 

Мне удалось сгрести землю с лица, приподнялась. За мной наблюдал какой-то украинец, помог выйти. Очень болело. Проводил меня к реке, где обмылась, ибо всё лицо было залито кровью. Спросил, что случилось с моей семьёй. Его звали Г., мне кажется, что он был среди тех, кто напал на нас во дворе дяди. [...] Проводил меня в свой дом, его сестра перевязала мне раны, и я как-то отошла.

 

Głęboczycа, gm. Olesk, pow. Włodzimierz

 

 

 

30 августа 1943 (понедельник)

 

Ядвига П.:

 

Нас погнали в сторону костёла. Когда дошли, выгнали из костёла преимущественно женщин с детьми и погнали через кусты в сторону кладбища. [...] Около кладбища избили старого органиста с женой, потому что не давали возможности быстро идти. Было жарко, нас заливал пот. [...]

 

Нас гнали через кусты несколько километров, потом началось.

 

Ева Ш. из села Мария Воля произнесла им: «Зачем нас убиваете, после евреев набрали золота, а после нас что возьмёте?». Мы начали читать Anioł Pański i Wieczny odpoczynek racz nam dać, Panie. Приказали ложиться семьями, потом десятками и стреляли в каждого отдельно. [...] Легла как для сна. У меня был большой платок, накрыла им голову, чтобы ничего не видеть. Выстрелы приближались, ждала смерти, а тут слышу, что выстрелы удаляются, а я невредимая.

 

Сестра с одним братом, я с другим, голова опиралась на её ноги, должна была слышать, что дышу, и спросила, тяжело ли я ранена. Ещё не отзываюсь, боюсь, может, стоят в кустах. Спрашивает второй раз, подняла голову и говорит, что никого нет. Увидела, что ранена. Мы встали, посмотрели на братьев (9 и 13 лет), в головах отверстия от пуль. До сегодняшнего дня чувствую угрызения совести, что велела им выбросить шапки, может если были бы в шапках, то в них бы не попали.

 

Куда идти? Пошли через кусты в направлении Любомля. Встретили пожилого украинца с девочкой. Сестра начала просить, чтобы взял нас домой, не хотел. Мы вышли к дороге на Заполье, сестре стало плохо. Я сказала: «Подожди на дороге, а я пойду, по-украински попрошу воды». К счастью, ближайшее жилище было закрыто, попили воды из корыта, и пошли дальше. [...]

 

Началась скитальческая жизнь.

 

Wola Ostrowiecka, gm. Huszca, pow. Luboml

 

Выбор и составление

 

Барбара Одноус

 

В тексте были использованы материалы Института Национальной Памяти, Филиала Комиссии Преследования за преступления против польского народа в Люблине, акты следствия S.1/00/2.

 

Редакция выражает благодарность прокурору Петру Зайцу, проводившему расследование, за помощь в доступе к материалам их подготовке.

 

 

 

Хватит? Может продолжить?

[Гість Bes]

Fil, я так- же могу выложить материал из- Центральный Государственный Архив Общественных Объединений Украины.

Выдавать?

[Орiана]

Fil, я так- же могу выложить материал из- Центральный Государственный Архив Общественных Объединений Украины.

Выдавать?

А самому прочитати і своїми словами тезисно викласти слабо? А на підтвердження дати посилання, якщо хтось зацікавиться, той сам прочитає.

Бєс. ви повний профан, хто на форумах книжки копіпастить, хіба повний придурок.

[Гість Bes]

А самому прочитати і своїми словами тезисно викласти слабо? А на підтвердження дати посилання, якщо хтось зацікавиться, той сам прочитає.

Бєс. ви повний профан, хто на форумах книжки копіпастить, хіба повний придурок.

Я, Оріаночка все это уже давно знаю. Так как своими словами вам доказать ничего нельзя, в ответ только гавканье, приходится прибегать к документам. Вы можете назвать меня хоть горшком, только в печь не ставте. мне глубоко наплевать на ваш вой, учитесь, что- бы не выглядеть форумной клоунесой. Но лучше строчите стихи, и вздыхайте, но только томно...

[Орiана]

Я, Оріаночка все это уже давно знаю. Так как своими словами вам доказать ничего нельзя, в ответ только гавканье, приходится прибегать к документам. Вы можете назвать меня хоть горшком, только в печь не ставте. мне глубоко наплевать на ваш вой, учитесь, что- бы не выглядеть форумной клоунесой. Но лучше строчите стихи, и вздыхайте, но только томно...

Ну ось і скористайтеся зі своєї поради...

[Орiана]

Бєс, ви мені схожі на персонажей розповіді Олени Захарченко *http://blogs.pravda.com.ua/authors/zakharchenko/4cb393d5b3626/

 

"Шпали брали? – Ні, не брали!".

 

У мене тут недалечко є один хороший парк з лавками і голубами, але лавки і голуби там не головне. Набагато цікавіші люди

...

Дві милі жіночки-пенсіонерки вигулювали кучерявих собачок, і стріли свого знайомого дідка.

 

"Ох, солнышко последнее уже..." – бідкались вони, так мило, так просто, що я аж підійшла ближче, а дарма.

 

Бо почали вони розмову за політику...

 

... да, нині настала стабільність. Правда, боргів багато, але ж то Ющенко напозичав, бідний Янукович, він же ніколи б не став! (а ви кажете – брав кредит в МВФ, ще й просив)

 

Потім вони дійшли висновку, що все-одно толку не буде, і нічого не вийде, поки "та Западна Україна не отділиться" (а кого-кого там називали сепаратистом?) Бо це все Західна Україна – це все вона воду мутить і жити не дає! Це все через них, всі наші біди через них! І воно весь час так було, і буде, поки вони не відділяться.А як відділяться от всі "западнікі пархаті" то заживемо нарешті.

 

"Да мені б їх дать – да я б їм сказав – ви візьміть газету і почитайте нашу історію! Ви почитайте історію!" – казав дід і розмахував якоюсь газетою з картинками.

 

Я тої газети, нажаль, не читала, і мені дуже цікаво, що ж там за історія?

 

Тут вони перешли до Західної України і стали розказувати одне-одному про неї казки – що там люди мають по два паспорта, український паспорт і паспорт Євросоюзу, що вони їздять на роботу в Великобританію і в Париж, тому що з паспортом Євросоюзу це дозволено, що вони всі знають, крім української ще й угорську мову, і що вони майже всі мають родичів у Польщі.

 

Коли позітхали заздро, які ж там грошиська люди заробляють (ну і чого у Західній Україні заздро зітхають ото на київські грошиська?), перейшли до рідного міста, тобто Києва. Виявилось, що і тут в усьому винна колишня влада. Тому, що – ви знаєте, чому досі не відкривають нових станцій метро і трамвай швидкісний на ремонті вже котрий рік? А я тепер знаю – тому що Юля і Тигипко покрали рейки. Покрали і здали.

 

А цей же Тигипко такий багатий – бідкались вони – і нащо йому були ті рейки?

 

Нарешті назаздрились, набідкались – пора пошукати позитив.

 

Так от – то все не страшно. Головне – що Янукович наш президент. Правда, він теж не ідеальний, але от як тупне ногою – його бояться. Як в старі часи – казали і зітхали пенсіонерки... Как в совецкие времена!

 

І Росія його слухає...

 

Вони затихли, і та пауза віщувала тільки одне – зараз почнуть говорити про те, як у квартирах холодно, і про сусідів, що двері в під'їзд не закривають.

 

Тому я собі пішла від них, потихеньку, зустріла знайомого дідка, з псом, який стверджує, що отримує інформацію з космосу, з якоїсь там галактики – він називав, я забула – побалакала з ним, і уточнила, коли ж чекати кінця світу.

 

Хоча – може він і не настане, бо Янукович тупне ногою, а його всі бояться.

[Гість украинец-малоросс]

А самому прочитати і своїми словами тезисно викласти слабо? А на підтвердження дати посилання, якщо хтось зацікавиться, той сам прочитає.

По содержанию протестов нет, это уже не плохо...)))

 

Украина оздоравливается?