ЕС ТРЕБУЕТ ЧТОБЫ НА ТОВАРНЫХ

[Гість Odessit Live]

ЕС требует, чтобы маркировки на товарах на украинском языке вообще не было

 

7 октября 2013, Русская правда

 

Ожидаемое подписание Соглашения об Ассоциации с ЕС обрастает все новыми подробностями и нововведениями. Постепенно подгоняя, согласно выдвинутым Евросоюзом требованиям, отечественное законодательство под европейские нормы, наше правительство как-то уж слишком угодливо относится ко всему, что навязывается стране извне, но притом почти не обеспокоено надлежащим обеспечением прав своих граждан.

 

Свежий тому пример: Кабинет министров внес на рассмотрение в парламент законопроект, который позволит производить маркировку товаров вообще без использования государственного языка или региональных – естественно, в рамках «гармонизации с действующим законодательством Евросоюза». Инициатором законопроекта под номером 3300 от 19 сентября 2013 года под названием «Проект закона об информации для потребителей пищевых продуктов» выступил премьер-министр Украины Николай Азаров.

 

На данный момент Закон «О безопасности и качестве пищевых продуктов» предусматривает, что все продовольственные товары, распространяемые на территории Украины, должны быть промаркированы только на государственном языке.

Теперь эту норму предлагают изъять, и обязать производителей использовать на информационных этикетках другие языки, особенно если речь идет об экспортируемых товарах.

Теперь представьте себе ситуацию: в Украину будет поступать продукция европейских стран, промаркированная на их языках. Сможет ли рядовой украинец прочитать данные о товаре, скажем, на греческом или голландском языках? Разумеется, нет. А производители только рады — сэкономят ведь на том, чтобы не переводить информацию на украинский или один из региональных языков. Получается, ассоциированное членство в Евросоюзе для Украины начнется с заведомого и узаконенного наплевательства на потребителей, не говоря уже о совершенно неуважительном к ним отношении.

 

Параллельно с этим в «Закон об основах государственной языковой политики» также вносятся изменения. В частности, статья 26, пункт 3 законопроекта предусматривает, что «маркировка товаров, инструкции об их применении и т.п. выполняются на государственном языке или на другом языке по выбору оператора рынка».

 

В тоже время действующая норма «Закон об основах государственной языковой политики» последовательно защищает права граждан Украины: устанавливает обязательное использование в маркировке государственного языка и одного из региональных языков или языков меньшинств на выбор производителя.

 

Зато теперь рынок Украины распахнется для европейской «манны небесной» — товаров, на которых европейским производителям не придется менять даже упаковку. Украинским аборигенам не обязательно понимать, что там на упаковке написано? И так «схавают», главное чтобы ярко блестело?

 

В этой связи давайте вспомним, какой шум стоял по всей стране, когда принимался «Закон об основах государственной языковой политики». «Патриоты» на всех углах кричали об удорожании продукции из-за того, что обязаны будут производить маркировку на государственном и одном из региональных языков.

 

Так вот, Европа сегодня требует, чтобы маркировки на товарах на государственном языке вообще не было!

И где же, позвольте спросить, возмущение «патриотической» общественности? Где массовые протесты против творящегося произвола? Почему наши «свидомые» не штурмуют представительство ЕС в Украине и не голодают у его порога как под «Украинским Домом»? Отчего-то никто из них не выступает против натурального унижения украинского языка, хотя такие действия в отношении него даже сложно с чем-то сравнить.

 

Я далек от мысли, что полноценное внедрение «Закона об основах языковой государственной политики» в областях, где русский язык имеет статус регионального, затягивается или тормозится сознательно и намеренно. И в то же время, как народный депутат, выполняющий волю своих избирателей, не могу быть удовлетворен ходом реализации закона. В конце концов, парламент принимал закон для того, чтобы он работал, местные органы самоуправления с воодушевлением поддержали начинание, а люди, наконец, почувствовали себя не бесправной толпой, а гражданами цивилизованной страны.

 

Но, по всей видимости, некоторые чиновники подзабыли, что власть в нашей стране выбирает народ, и за свои действия рано или поздно придется отвечать перед избирателями. И за «европейский выбор» — вопреки тому, что его не поддерживает значительная часть украинцев, и за узаконенный, но до конца не реализованный статус русского языка, являющегося родным для половины населения страны, и за то, что Украина подобострастно прогибается перед Евросоюзом по любому поводу. А это говорит о том, что мы не готовы стать частью цивилизованного общества, поскольку не научились уважать сами себя.

 

Вадим Колесниченко,

народный депутат Украины,

председатель Правозащитного общественного движения

„Русскоязычная Украина“

 

08.10.2013 в 11:20 Всякий должен быть совершенно свободен исповедовать какую угодно религию или не признавать никакой религии, т. е. быть атеистом... Никакие различия между гражданами в их правах в зависимости от религиозных верований совершенно не допустимы. В.И. Ленин

[Гість Odessit Live]

Кстати бандерня, скорей всего не будет против..тут главное шо бы не було по русски.

Против англицкого, а тем более немецкого пани Фарион не имеет ничего против:

Мы ещё увидим, как по приказу с Брюсселя, свидомые будут самолично и с азартом громить памятник своим падонкам Бандере и Шухевичу

Бо в ЕС же хотится дюже...

[Гість бандерлог]

Кстати бандерня, скорей всего не будет против..тут главное шо бы не було по русски.

Против англицкого, а тем более немецкого пани Фарион не имеет ничего против:

Мы ещё увидим, как по приказу с Брюсселя, свидомые будут самолично и с азартом громить памятник своим падонкам Бандере и Шухевичу

Бо в ЕС же хотится дюже...

Так що, нам у мавпятні теж тепер гасла перемальовувати? "BANDERA VIVA!" писати.

А якщо не поймуть? І чекай тоді бананів?

Viva banan!

[Гість Odessit Live]

Так що, нам у мавпятні теж тепер гасла перемальовувати? "BANDERA VIVA!" писати.

А якщо не поймуть? І чекай тоді бананів?

Viva banan!

[Churchill]

Так що, нам у мавпятні теж тепер гасла перемальовувати? "BANDERA VIVA!" писати.

А якщо не поймуть? І чекай тоді бананів?

Viva banan!

да. на этом кошкодаве и шлюхевиче далеко не уедешь. да и хрен. что заработаешь

[Гість Дэнa]

Завещание Ленина

 

Л.Троцкий

 

 

 

Публикация

 

Ю. Фельштинского

 

Предлагаем вниманию читателей весьма, на наш взгляд, выразительный документ -- неизвестную статью Л. Троцкого.

 

С момента своей высылки за пределы СССР, последовавшей в феврале 1929 года, Троцкий буквально не выпускал из рук пера, продолжая борьбу против выславшего его Сталина. Он издавал журнал, публиковал книги, заваливал прессу статьями, заявлениями, интервью, вел обширную переписку со своими сторонниками во многих странах мира.

 

Статья "Завещание Ленина", написанная Троцким в декабре 1932 года, не составила исключения из привычного для него жанра партийной полемики. Однако содержание статьи не замкнуто на самом завещании Ленина. "Завещание", о котором Троцкий решил вспомнить спустя десять лет после его написания Лениным, было лишь очередным поводом для продолжения борьбы против Сталина. Поэтому название статьи в известной степени уже ее содержания.

 

С первого дня борьбы за власть между Троцким и различными группами Политбюро, в которые, однако, всегда входил Сталин, Троцкий апеллировал к Ленину, уже мертвому, но канонизированному всеми соперничающими группами как символ истинного большевизма. Троцкий в этом отношении был честен. У него было не меньше основании считать себя первым претендентом на ленинское наследство, чем у Сталина.

[Гість Дэнa]

В последние месяцы своей жизни Ленин действительно "простил" Троц-кому его отклонения от ленинизма и откровенно предложил заключить блок против Сталина, с которым у Ленина во время его болезни отношения резко испортились. Но именно в 1923 году, когда на сторону Троцкого стал умирающий Ленин, Сталин ответил на это укреплением своих позиций в партийном аппарате. В конечном счете Троцкий был побежден.

 

Остаток своей жизни Троцкий доказывал всем и всегда, когда это было возможно, что Сталин -- не настоящий ленинец, а настоящий -- он, Троцкий. Ему нельзя отказать в правомерности этого заявления, но лишь наполовину: Сталин был последовательным большевиком не в меньшей степени, чем Троцкий. Но они были последовательны по-разному: Троцкий делал упор на революционную догму, Сталин полагался на реальную силу и власть...

[Гість Дэнa]

Школа чистого психологизма

 

Послевоенная эпоха ввела в широкий оборот психологическую биографию, которую мастера этого рода нередко совершенно вырывают из общества. Основной пружиной истории оказывается абстракция личности. Деятельность "политического животного", как гениально определил человека Аристотель, разлагается на личные страсти и инстинкты.

 

Слова об абстрактной личности могут показаться абсурдом. Не являются ли на самом деле абстрактными сверхличные силы истории?

 

 

И что может быть конкретнее живого человека?

 

Однако мы настаиваем на своем. Если очистить личность, хотя бы и самую гениальную, от содержания, которое вносится в нее средой, нацией, эпохой, классом, кругом, семьей, то останется пустой автомат, психофизический робот, объект естественных, но не социальных и не гуманитарных наук.

 

Причины ухода от истории и общества надо, как всегда, искать в истории и обществе.

[Гість Дэнa]

В последних своих работах Эмиль Людвиг, наиболее популярный представитель этого жанра, сделал новый шаг по избранному пути: изучение жизни и деятельности героя он заменил диалогом. За ответами политика на поставленные ему вопросы, за его интонациями и гримасами писатель открывает его действительные побуждения. Беседа превращается почти в исповедь.

 

По технике своей новый подход Людвига к герою напоминает подход Фрейда к пациенту: дело идет о том, чтоб вывести личность на чистую воду при ее собственном содействии. Но при внешнем сходстве, какая разница по существу! Плодотворность работ Фрейда достигается ценою героического разрыва со всякими условностями. Великий психоаналитик беспощаден. За работой он похож на хирурга, почти на мясника с засученными рукавами. Чего-чего, а дипломатичности в его технике нет и на сотую процента. Фрейда меньше всего заботят престиж пациента, соображения хорошего тона, всякая вообще фальшь и мишура. Именно поэтому он может вести свой диалог не иначе, как с глазу на глаз, без секретарей и стенографов, за дверью, обитой войлоком.

 

Иное дело Людвиг. Он вступает в беседу с Муссолини или со Сталиным, чтобы представить миру аутентичный портрет их души. Но беседа ведется по заранее согласованной программе. Каждое слово стенографируется. Высокопоставленные пациенты достаточно хорошо понимают, что может служить им на пользу, а что во вред. Писатель достаточно опытен, чтобы различать риторические уловки, и достаточно учтив, чтоб не замечать их. Развертывающийся в этих условиях диалог если и похож на исповедь, то на такую, которая инсценируется для звукового фильма.

 

Эмиль Людвиг пользуется каждым поводом, чтобы заявить: "Я ничего не понимаю в политике". Это должно означать: я стою выше политики. На самом деле это лишь форма профессионального нейтралитета или, если сделать по-заимствованье у Фрейда, та внутренняя цензура, которая облегчает психологу ее политическую функцию. Так дипломаты не вмешиваются во внутреннюю жизнь страны, пред правительством которой они аккредитованы, что, впрочем, не мешает им при случае поддерживать заговоры и финансировать террористические акты.

 

Один и тот же человек в разных условиях развивает разные стороны своей личности. Сколько Аристотелей пасут свиней и сколько свинопасов носят на голове корону!

[Гість Дэнa]

Между тем Людвиг даже противоречия между большевизмом и фашизмом без труда растворяет в индивидуальной психологии. Столь тенденциозный "нейтралитет" не проходит безнаказанно и для самого проницательного психолога. Порвав с социальной обусловленностью человеческого сознанья, он вступает в царство субъективного произвола. "Душа" не имеет трех измерений и потому не способна на сопротивление, которое свойственно всем другим материалам. Писатель теряет вкус к изучению фактов и документов. К чему серые достоверности, когда их можно заменить яркими догадками?

 

В работе о Сталине, как и в книге о Муссолини, Людвиг остается "вне политики". Это нисколько не мешает его работам являться орудием политики. Чьей?

В одном случае -- Муссолини, в другом -- Сталина и его группы.

 

Природа не терпит пустоты.

[Churchill]

В последних своих работах Эмиль Людвиг, наиболее популярный представитель этого жанра, сделал новый шаг по избранному пути: изучение жизни и деятельности героя он заменил диалогом. За ответами политика на поставленные ему вопросы, за его интонациями и гримасами писатель открывает его действительные побуждения. Беседа превращается почти в исповедь.

 

По технике своей новый подход Людвига к герою напоминает подход Фрейда к пациенту: дело идет о том, чтоб вывести личность на чистую воду при ее собственном содействии. Но при внешнем сходстве, какая разница по существу! Плодотворность работ Фрейда достигается ценою героического разрыва со всякими условностями. Великий психоаналитик беспощаден. За работой он похож на хирурга, почти на мясника с засученными рукавами. Чего-чего, а дипломатичности в его технике нет и на сотую процента. Фрейда меньше всего заботят престиж пациента, соображения хорошего тона, всякая вообще фальшь и мишура. Именно поэтому он может вести свой диалог не иначе, как с глазу на глаз, без секретарей и стенографов, за дверью, обитой войлоком.

 

Иное дело Людвиг. Он вступает в беседу с Муссолини или со Сталиным, чтобы представить миру аутентичный портрет их души. Но беседа ведется по заранее согласованной программе. Каждое слово стенографируется. Высокопоставленные пациенты достаточно хорошо понимают, что может служить им на пользу, а что во вред. Писатель достаточно опытен, чтобы различать риторические уловки, и достаточно учтив, чтоб не замечать их. Развертывающийся в этих условиях диалог если и похож на исповедь, то на такую, которая инсценируется для звукового фильма.

 

Эмиль Людвиг пользуется каждым поводом, чтобы заявить: "Я ничего не понимаю в политике". Это должно означать: я стою выше политики. На самом деле это лишь форма профессионального нейтралитета или, если сделать по-заимствованье у Фрейда, та внутренняя цензура, которая облегчает психологу ее политическую функцию. Так дипломаты не вмешиваются во внутреннюю жизнь страны, пред правительством которой они аккредитованы, что, впрочем, не мешает им при случае поддерживать заговоры и финансировать террористические акты.

 

Один и тот же человек в разных условиях развивает разные стороны своей личности. Сколько Аристотелей пасут свиней и сколько свинопасов носят на голове корону!

 

 

А сколько хуесосок, нарядившись в чужой ник, думают, что поумнеют.

[Гість Дэнa]

Ссылаясь на свидетельство Карла Радека, Эмиль Людвиг передает, с его слов, следующий эпизод:

 

"После смерти Ленина сидели мы, 19 человек из ЦК, вместе, с напряжением ожидая, что нам скажет из своего гроба вождь, которого мы лишились. Вдова Ленина передала нам его письмо. Сталин оглашал его. Во время оглашения никто не пошевелился. Когда дело дошло до Троцкого, там значилось: "его небольшевистское прошлое не случайность". На этом месте Троцкий прервал чтение и спросил: "Как там сказано?" Предложение было повторено. Это были единственные слова, которые прозвучали в этот торжественный час".

 

Уже в качестве аналитика, а не повествователя Людвиг делает замечание от себя: "Страшный момент, когда сердце Троцкого должно было остановиться: эта фраза из шести слов решила, в сущности, его жизнь". Как просто, оказывается, найти ключ к историческим загадкам! Патетические строки Людвига раскрыли бы; вероятно, мне самому тайну моей судьбы, если бы... Если бы рассказ Радека -- Людвига не был ложен с начала до конца: в мелком и в крупном, в безразличном и значительном.

 

Начать с того, что Завещание было написано Лениным не за два года до его смерти, как утверждает наш автор, а за год: оно датировано 4 января 1923 года, Ленин умер 21 января 1924 года; политическая жизнь его окончательно оборвалась уже в марте 1923 года.

 

Людвиг утверждает, будто Завещание никогда не было опубликовано полностью. На самом деле оно воспроизводилось десятки раз на всех языках мировой печати.

 

Первое официальное оглашение Завещания в Кремле происходило не в заседании ЦК, как пишет Людвиг, а в Совете старейшин ХIII партийного съезда 22 мая 1924 года.

 

Оглашал Завещание не Сталин, а Каменев, в качестве неизменного в то время председателя центральных партийных учреждений. И наконец, самое главное: я не прерывал чтения взволнованным восклицанием за отсутствием к этому какого бы то ни было повода: тех слов, которые Людвиг записал под диктовку Радека, в тексте Завещания нет: они представляют чистейшей вымысел. Как ни трудно этому поверить, но это так!

[Гість Дэнa]

Так называемое Завещание написано в два приема, отделенных промежутком в десять дней: 25 декабря 1922 года и 4 января 1923 года.

 

О документе знали первоначально только два лица: стенографистка, М. Володичева, которая его записывала под диктовку, и жена Ленина Н. Крупская.

 

Пока оставалась тень надежды на выздоровление Ленина, Крупская оставляла документ под замком.

 

После смерти Ленина она, незадолго до XIII съезда, передала Завещание в Секретариат ЦК, с тем чтоб оно через партийный съезд было доведено до сведения партии, для которой предназначалось.

[Churchill]

Ссылаясь на свидетельство Карла Радека, Эмиль Людвиг передает, с его слов, следующий эпизод:

 

"После смерти Ленина сидели мы, 19 человек из ЦК, вместе, с напряжением ожидая, что нам скажет из своего гроба вождь, которого мы лишились. Вдова Ленина передала нам его письмо. Сталин оглашал его. Во время оглашения никто не пошевелился. Когда дело дошло до Троцкого, там значилось: "его небольшевистское прошлое не случайность". На этом месте Троцкий прервал чтение и спросил: "Как там сказано?" Предложение было повторено. Это были единственные слова, которые прозвучали в этот торжественный час".

 

Уже в качестве аналитика, а не повествователя Людвиг делает замечание от себя: "Страшный момент, когда сердце Троцкого должно было остановиться: эта фраза из шести слов решила, в сущности, его жизнь". Как просто, оказывается, найти ключ к историческим загадкам! Патетические строки Людвига раскрыли бы; вероятно, мне самому тайну моей судьбы, если бы... Если бы рассказ Радека -- Людвига не был ложен с начала до конца: в мелком и в крупном, в безразличном и значительном.

 

Начать с того, что Завещание было написано Лениным не за два года до его смерти, как утверждает наш автор, а за год: оно датировано 4 января 1923 года, Ленин умер 21 января 1924 года; политическая жизнь его окончательно оборвалась уже в марте 1923 года.

 

Людвиг утверждает, будто Завещание никогда не было опубликовано полностью. На самом деле оно воспроизводилось десятки раз на всех языках мировой печати.

 

Первое официальное оглашение Завещания в Кремле происходило не в заседании ЦК, как пишет Людвиг, а в Совете старейшин ХIII партийного съезда 22 мая 1924 года.

 

Оглашал Завещание не Сталин, а Каменев, в качестве неизменного в то время председателя центральных партийных учреждений. И наконец, самое главное: я не прерывал чтения взволнованным восклицанием за отсутствием к этому какого бы то ни было повода: тех слов, которые Людвиг записал под диктовку Радека, в тексте Завещания нет: они представляют чистейшей вымысел. Как ни трудно этому поверить, но это так!

 

 

 

может соснёшь. а то смотрю уже истеришь.

[Гість Дэнa]

К этому времени партийный аппарат был полуофициально в руках тройки (Зиновьев, Каменев, Сталин), фактически же в руках Сталина.

 

Тройка решительно высказалась против оглашения Завещания на съезде: мотивы понять нетрудно.

 

Крупская настаивала на своем.

 

В этой стадии спор происходил за кулисами. Вопрос был перенесен на собрание старейшин съезда, т. е. руководителей провинциальных делегаций.

 

 

Здесь о Завещании впервые узнали оппозиционные члены Центрального Комитета, в том числе и я. После того как было постановлено, чтобы никто не делал записей, Каменев приступил к оглашению текста.

 

 

Настроение аудитории действительно было в высшей степени напряженным. Но, насколько можно восстановить картину по памяти, я сказал бы, что несравненно больше волновались те, которым содержание документа уже было известно.

 

Тройка внесла через одного из подставных лиц предложение, заранее согласованное с провинциальными главарями: документ будет оглашен по отдельным делегациям, в закрытых заседаниях, никто не смеет при этом делать записи: на пленуме съезда на Завещание нельзя ссылаться.

 

Со свойственной ей мягкой настойчивостью Крупская доказывала, что это есть прямое нарушение воли Ленина, которому нельзя отказать в праве довести свой последний совет до сведения партии.

 

Но связанные фракционной дисциплиной члены Совета старейшин оставались непреклонны: подавляющим большинством прошло предложение тройки.

[Гість Дэнa]

Чтоб пояснить смысл тех мистических и мифических "шести слов", которые будто бы решили мою судьбу, нужно напомнить некоторые предшествовавшие и сопутствовавшие обстоятельства.

 

Уже в период острых споров по поводу октябрьского переворота "старые большевики", из числа правых, не раз указывали с раздражением на то, что Троцкий-де раньше не был большевиком; Ленин всегда давал таким голосам отпор.

Троцкий давно понял, что объединение с меньшевиками невозможно, говорил он, например, 14 ноября 1917 года, "и с тех пор не было лучшего большевика".

В устах Ленина эти слова кое-что означали.

 

Два года спустя, объясняя в письме к иностранным коммунистам условия развития большевизма, былые разногласия и расколы, Ленин указывал на то, что "в решительный момент, в момент завоевания власти и создания 'Советской Республики, большевизм оказался единым, он привлек к себе все лучшее из близких ему течений социалистической мысли..." Более близкого к большевизму течения, чем то, которое я представлял до 1917 года, не существовало ни в России, ни на Западе. Объединение мое с Лениным было предопределено логикой идей и логикой событий, В решительный момент большевизм привлек в свои ряды "все лучшее из близких ему течений" -- такова оценка Ленина. У меня нет оснований против нее возражать.

 

Во время двухмесячной дискуссии по вопросу о профессиональных союзах (зима 1920/21 г.) Сталин и Зиновьев опять пытались пустить в ход ссылку на небольшевистское прошлое Троцкого. В ответ на это менее сдержанные ораторы противного лагеря напоминали Зиновьеву его поведение в период октябрьского переворота.

Обдумывая в своей постели со всех сторон, как сложатся в партии отношения без него, Ленин не мог не предвидеть, что Сталин и Зиновьев попытаются использовать мое небольшевистское прошлое для мобилизации старых большевиков против меня. Завещание пытается предупредить попутно и эту опасность.

Вот что там говорится непосредственно вслед за характеристикой Сталина и Троцкого: "Я не буду дальше характеризовать других членов ЦК по их личным качествам. Напомню лишь, что октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью, но что он так же мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому".

[Churchill]

К этому времени партийный аппарат был полуофициально в руках тройки (Зиновьев, Каменев, Сталин), фактически же в руках Сталина.

 

Тройка решительно высказалась против оглашения Завещания на съезде: мотивы понять нетрудно.

 

Крупская настаивала на своем.

 

В этой стадии спор происходил за кулисами. Вопрос был перенесен на собрание старейшин съезда, т. е. руководителей провинциальных делегаций.

 

 

Здесь о Завещании впервые узнали оппозиционные члены Центрального Комитета, в том числе и я. После того как было постановлено, чтобы никто не делал записей, Каменев приступил к оглашению текста.

 

 

Настроение аудитории действительно было в высшей степени напряженным. Но, насколько можно восстановить картину по памяти, я сказал бы, что несравненно больше волновались те, которым содержание документа уже было известно.

 

Тройка внесла через одного из подставных лиц предложение, заранее согласованное с провинциальными главарями: документ будет оглашен по отдельным делегациям, в закрытых заседаниях, никто не смеет при этом делать записи: на пленуме съезда на Завещание нельзя ссылаться.

 

Со свойственной ей мягкой настойчивостью Крупская доказывала, что это есть прямое нарушение воли Ленина, которому нельзя отказать в праве довести свой последний совет до сведения партии.

 

Но связанные фракционной дисциплиной члены Совета старейшин оставались непреклонны: подавляющим большинством прошло предложение тройки.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ну вот и всё. там у вас уже и тишина, а здесь ты теперь можешь вешать простыни до уссыку, нам похер, мы теперь на тебя не обращаем внимания, так, что начинай, до утра далеко

[Гість Дэнa]

Указание на то, что октябрьский эпизод "не являлся случайностью", преследует совершенно определенную цель предупредить партию, что в критических условиях Зиновьев и Каменев могут снова обнаружить недостаток выдержки.

 

Это предостережение не стоит, однако, ни в какой связи с упоминанием о Троцком: по отношению к нему рекомендуется лишь не пользоваться его небольшевистским прошлым, как доводом. У меня не было, следовательно, никакого повода задавать вопрос, который приписывает мне Радек.

 

Заодно отпадает и догадка Людвига об "остановившемся сердце".

 

 

Завещание меньше всего ставило себе задачей затруднить мне руководящую работу в партии. Оно, как увидим далее, преследовало прямо противоположную цель.

[Гість Дэнa]

"Взаимоотношения Сталина и Троцкого"

Центральное место Завещания, занимающего две написанных на машинке страницы, отведено характеристике взаимоотношений Сталина и Троцкого, "двух выдающихся вождей современного ЦК".

Отметив "выдающиеся способности" Троцкого ("самый способный человек в настоящем ЦК"), Ленин тут же указывает его отрицательные черты: "чрезмерная самоуверенность" и "чрезмерное увлечение чисто административной стороной дела". Как ни серьезны указанные недостатки сами по себе, они не имеют -- замечу мимоходом -- никакого отношения к "недооценке крестьянства", ни к "неверию во внутренние силы революции", ни к другим, эпигонским измышлениям позднейших годов.

С другой стороны, Ленин пишет: "Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью". Речь идет здесь не о политическом влиянии Сталина, которое в тот период было совсем незначительно, а об административной власти, которую он сосредоточил в своих руках, "сделавшись генсеком". Это очень точная и строго взвешенная формула: мы еще вернемся к ней.

Завещание настаивает на увеличении членов ЦК до 50, даже до 100 человек, дабы своим компактным давлением они могли сдерживать центробежные тенденции в Политбюро.

Организационное предложение имеет пока еще видимость нейтральной гарантии против личных конфликтов.

[Гість Odessit Live]

Если ЕС поставит условием для подписания ассоциации отказ от украинской мовы вообще , правительство и неонацисты после короткого возмущения всё таки согласятся . Все помнят как это было с условием о сексменьшинствах , побухтели и приняли . Наша неонацистская оппозиция и президент , если на то будет воля Брюсселя то и Бандэру со Шлюхевичем гомосеками признают . Человек не способный быть свободным , обречён на вечное рабство .

[Дэна]

Если ЕС поставит условием для подписания ассоциации отказ от украинской мовы вообще , правительство и неонацисты после короткого возмущения всё таки согласятся . Все помнят как это было с условием о сексменьшинствах , побухтели и приняли . Наша неонацистская оппозиция и президент , если на то будет воля Брюсселя то и Бандэру со Шлюхевичем гомосеками признают . Человек не способный быть свободным , обречён на вечное рабство .

Отлично сказано!

[Гість Odessit Lіve]

На странице русскоязычной Википедии оскорбили Азарова

 

 

В российской версии «Википедии» неизвестные дописали, что премьер-министр Николай Азаров не знает украинского языка, оскорбив его нецензурным словом.